Архитектура мирового порядка. Дипломатия международных отношений - Александр Кириллович Бобров

испытаний (ОДВЗЯИ), ОЗХО, Служба ООН по вопросам деятельности, связанной с разминированием. Основополагающим элементом регулирования режима нераспространения ОМУ остается резолюция Совета Безопасности ООН 1540 (2004 г.).

Таблица 7

Оружие массового уничтожения

Одна из наиболее актуальных тем глобальной разоруженческой повестки – сокращение объемов ядерного оружия и поддержание режима его нераспространения. В первом случае основными юридическими документами с 1972 г. выступали двусторонние соглашения между Советским Союзом / Россией и Соединенными Штатами – государствами, на которые приходится около 90 % мирового ядерного потенциала. Во втором речь идет о многосторонней системе, сформированной на базе Договора о нераспространении ядерного оружия.

Разработка ядерного оружия началась в условиях Второй мировой войны (в Германии, позже – в США). Первые испытания были проведены Соединенными Штатами 16 июля 1945 г. – за день до открытия Потсдамской конференции держав-победительниц. США – первая и единственная страна с опытом боевого использования ядерного оружия: Хиросима (6 августа 1945 г., атомная бомба «Малыш») и Нагасаки (8 августа 1945 г., атомная бомба «Толстяк»). Вплоть до 1949 г. ядерное оружие рассматривалось как средство устрашения, обладание которым в условиях биполярного противостояния наделяло соответствующее государство привилегированным положением. После испытания ядерного устройства Советским Союзом в 1949 г. ядерное оружие становится инструментом сдерживания; появляется концепция стратегической стабильности. Она предполагает поддержание такого соотношения количественных и качественных показателей ядерного потенциала, при котором использование ядерного оружия оказывается неэффективным из-за непоправимых последствий ответного ядерного удара со стороны противника.

На протяжении всей холодной войны ядерный фактор определял характер противостояния между СССР и США. Происходило постоянное количественное наращивание и качественное развитие (в т. ч. появление в США, а затем в СССР боезарядов с РГЧ ИН – разделяющейся головной частью индивидуального наведения) ядерных арсеналов, причем из компонентов «триады» носителей Советский Союз приоритет отдавал межконтинентальным баллистическим ракетам (МБР), а США – баллистическим ракетам подводных лодок (БРПЛ) и стратегическим бомбардировщикам. Только после Карибского кризиса 1962 г. пришло осознание необходимости не допустить использования ядерного оружия.

Практических результатов на двусторонней основе удалось достичь в ходе «разрядки» в советско-американских отношениях. Изначально система сдерживания подразумевала взаимозависимость между наступательным и оборонительным оружием: развитие противоракетной обороны служило бы дополнительным фактором гонки вооружений. Именно поэтому между СССР и США в 1972 г. было подписано два соглашения – о противоракетной обороне (ПРО) и об ограничении стратегических вооружений (ОСВ).

В соответствии с соглашением по ПРО, каждая из сторон могла сохранить по два района противоракетной обороны; а в 1974 г. был принят Протокол об ограничении системы ПРО до одного района (СССР – вокруг Москвы, США – вокруг Северной Дакоты, базы для запуска МБР) с радиусом ракет до 150 км и их количеством не более 100.

Суть Временного соглашения о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (ОСВ-I), подписанного на пять лет, сводилась к установлению потолка наращивания стратегических вооружений. По общему количеству носителей СССР сохранял преимущество перед США: по МБР – 1618 и 1054, по БРПЛ – 950 и 710 (соответственно 64 подводные лодки и 44). Такая уступка со стороны США была обусловлена двумя аспектами: американцы сохраняли превосходство по количеству боезарядов (благодаря производству ракет с РГЧ ИН), а соглашение не затрагивало стратегические бомбардировщики.

В конце 1970-х гг. была предпринята попытка согласовать новое соглашение – ОСВ-II, которое бы учитывало число боезарядов. Однако начало событий в Афганистане и введение советских войск в страну привело к срыву подписания договора. Это, в свою очередь, спровоцировало «кризис евро-ракет» (1979–1983 гг.) – размещение американских ракет средней и меньшей дальности в Европе. Военно-политическая обстановка снова накалилась до предела.

После прихода к власти М. С. Горбачева и начала «политики нового мышления» ключевым вопросом в советско-американских отношениях снова стал контроль над вооружениями. В 1987 г. был подписан советско-американский договор о ликвидации ракет средней (радиус действия от 1000 до 5500 км) и меньшей дальности (от 500 до 1000 км) – ДРСМД. Ликвидации подлежал целый класс ракет.

В 1991 г. президенты М. С. Горбачев и Дж. Буш-старший подписали Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-I). Однако после распада СССР встала проблема ратификации данного соглашения, так как ядерное оружие также оказалось на территории трех новых независимых государств: Белоруссии, Украины и Казахстана. Вопрос удалось решить путем подписания Лиссабонского протокола к договору СНВ-I, а с Украиной – Будапештского меморандума. Все запасы ядерного оружия передавались Российской Федерации, а Минск, Киев и Алма-Ата присоединялись к ДНЯО в качестве неядерных государств.

В 1993 г. президенты Б. Н. Ельцин и Дж. Буш-старший подписали Договор о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-II). Он предусматривал сокращение числа боезарядов на стратегических носителях уже до уровня в 3000–3500 единиц. СНВ-II опирался на базу юридических определений, мер контроля, уведомлений, инспекций, закрепленных в Договоре СНВ-I, но при этом предполагал резкое снижение потолков и запрещение ракет наземного базирования с разделяющимися головными частями. Российские «тяжелые» межконтинентальные баллистические ракеты подлежали уничтожению. Такой шаг вызвал резкую критику у ряда российских экспертов, поскольку в результате серьезно снижалась мощь ключевого, наземного компонента российского стратегического потенциала ядерного сдерживания (70 % российского ядерного потенциала). Кроме того, несмотря на уничтожение целого класса носителей, в основу Договора СНВ-II был положен принцип возвратного потенциала (reconstitution) – допускалось складирование боезарядов, что де-факто играло на руку США и давало Вашингтону возможность в случае кризиса быстро нарастить ядерный арсенал.

Подписание СНВ-II вызвало критику на национальном уровне, и Государственная Дума ратифицировала Договор только в 2000 г., вместе с Нью-Йоркскими договоренностями от 1997 г., продлевавшими срок СНВ-II до 2007 г. и ограничивавшими возможности США по развертыванию национальной ПРО рамками Договора по ПРО от 1972 г. Однако Сенат США не ратифицировал принятые в Нью-Йорке договоренности, и СНВ-II так и не вступил в силу, а в 2002 г. США вышли из Договора по ПРО, что окончательно похоронило СНВ-II.

Выход Соединенных Штатов из Договора по ПРО открыл возможность развития американской глобальной системы противоракетной обороны, которая включала континентальный компонент (территория США, в т. ч. Аляска), размещение американских ракет в Восточной Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Таким образом, угроза безопасности возникла в отношении не только России, но и других государств – Ирана, КНДР, Китая. Многократно усилился риск многосторонней гонки вооружений.

Несмотря на это, в мае 2002 г. было достигнуто соглашение о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП). Его задача состояла в ограничении оперативно развернутых стратегических боезарядов в пределах 1700–2200 единиц к 31 декабря 2012 г.

В 2009 г. на смену фазы противостояния в российско-американских отношениях пришла эпоха «перезагрузки». На протяжении первых полутора лет эта политика была относительно успешной. России и США удалось заключить Договор о мерах по дальнейшему сокращению и