Синий на бизани - Патрик О'Брайан

– Да. Я хотел бы отдать его под начало капитана, к которому я испытываю величайшее уважение, настоящего моряка.

– Вы очень добры, сэр. Но что касается мореплавания, я не думаю, что смог бы в чем-то превзойти вас самих, – Герцог выглядел чрезвычайно довольным и сделал большой глоток бренди. Джек продолжил: – Но, сэр, я сказал доктору то же, что хотел бы сказать и вам, если позволите, ведь между моряками лучше всего говорить откровенно...

– Другого я и не ожидаю, – сказал Кларенс.

– Я сказал ему, что предполагаемое плавание будет долгим и по своей природе опасным – пятьдесят и даже шестьдесят градусов южной широты, сэр, не считая всего остального, – и что в моей мичманской каюте будет несладко. У меня на борту сейчас несколько юнг, и самых нежных я собираюсь отправить по домам. Поблажек я никому делать не собираюсь. И, конечно, сначала я должен хорошенько присмотреться к нему, чтобы понять, подходим ли мы друг другу: когда речь идет об очень долгом плавании, у обеих сторон не должно быть никаких сомнений. Итак, поскольку вы, сэр, будучи моряком, проявляете столь похвальную заботу об этом мальчике, и если то, что я сказал, вас не беспокоит, могу ли я предложить вам отправить его со слугой в "Виноградную лозу" – гостиницу, где мы с Мэтьюрином часто останавливаемся, в районе "Савой".

– А почему не сюда?

– Потому что, сэр, – сказал Джек, глядя ему прямо в глаза . – это слишком общественное место: осмелюсь предположить, что здесь бывает по меньшей мере половина оппозиции, а то и больше, и несколько министров; и я не хочу, чтобы подумали, будто я каким-то образом добиваюсь благосклонности двора. При всем моем уважении, ваше высочество, я этого не делаю, самым решительным образом не делаю. Если мы с Горацио понравимся друг другу и если я сочту, что он способен совершить это плавание и , в конце концов , стать морским офицером, я возьму его с собой. Если же нет, то на свой корабль я его не возьму.

– Что ж, сэр, вы действительно откровенны, – сказал явно озадаченный Кларенс, переводя взгляд с одного на другого. Он вытер нос тыльной стороной указательного пальца , – жест, хорошо знакомый Стивену, – а затем, после недолгого молчания, продолжил: – И я благодарен вам за это. Когда бы вы хотели увидеть мальчика?

– В полтретьего в понедельник, сэр, если это будет удобно.

* * *

В понедельник, в двадцать девять минут третьего, Люси постучала в дверь их гостиной и сказала:

– Будьте любезны, сэр, внизу мужчина в черном и молодой джентльмен. Мне их проводить наверх? А, доктор, аптекарь спрашивает, не нужен ли вам еще один аспид в банке?

– Пожалуйста, веди их сюда, – ответил Джек.

– Конечно, пусть присылает, – ответил Стивен.

Посетители вошли. Джек сказал:

– Мистер Хэнсон, прошу вас, присаживайтесь, – Он обратился к солидного вида слуге: – Я, вероятно, задержу мистера Хэнсона примерно на час. Вы предпочитаете подождать в гостиной, или мне отправить его потом домой в карете или наемном экипаже?

– Я подожду, если это возможно.

Молодой человек – стройный, светловолосый, довольно симпатичный юноша лет пятнадцати, – ужасно нервничал. К тому же у него, похоже, начиналась простуда, и он наблюдал за уходом своего единственного союзника с едва скрываемой тоской. Но, собравшись с духом, он обратился к Джеку:

– Сэр, мой дядя Уильям передает вам свои наилучшие пожелания; он сказал мне, что вы очень, очень любезно согласились принять меня, чтобы решить... – Он запнулся, но затем начал снова : – ...чтобы решить, могу ли я поступить к вам в мичманы.

– Все верно, – сказал Джек как можно более приветливым тоном. – И сначала я хотел бы задать вам несколько вопросов, чтобы понять, как далеко вы продвинулись. Поскольку вы еще не были в море, я не стану утруждать вас расспросами о парусах и такелаже, но, полагаю, вы уже знаете, что математика имеет первостепенное значение для морского офицера?

– Да, сэр.

– Я уверен, что вы знаете азы арифметики, но изучали ли вы алгебру и геометрию?

– Немного, сэр. Я довольно хорошо справляюсь с квадратными уравнениями и неплохо разбираюсь в евклидовой геометрии.

– А могли бы вы дать определение гипотенузы?

– Конечно, сэр, – ответил Горацио, впервые улыбнувшись.

Джек нарисовал знакомую фигуру и сказал:

– А теперь, пожалуйста, скажите, как можно доказать, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов двух других сторон.

Горацио знал и это, его голос звучал все яснее и увереннее, и Стивен стал терять нить разговора. Он слышал, как где-то в отдалении мальчик рассказывает о природе секансов и косекансов, тангенсов и котангенсов, синусов и тому подобного; и когда в следующий раз он прислушался, то обнаружил, что они с неподдельным оживлением беседуют об астрономии, с которой Горацио и викарий его деда, мистер Уокер, сумели познакомиться с помощью сделанного в домашних условиях прибора, достаточно мощного для наблюдения в ясную и безлунную ночь за лунами Юпитера, этими его восхитительными спутниками. Веки Стивена начали тяжелеть.

– Сэр, – мягко сказал Горацио на ухо Стивену, тронув его на плечо. – Я полагаю, капитан обращается к вам.

Стивен не был склонен врать без особых на то оснований, но ему, как и любому другому человеку, не хотелось признаваться, что он заснул, и теперь он решительно заявил, что "размышлял над некоторыми из самых спорных утверждений пифагорейцев".

– Доктор, – сказал Джек, – могу я попросить вас поговорить с мистером Хэнсоном по-французски и по-латыни? Требовать с него греческого, вероятно, было бы слишком, да и ни к чему он морскому офицеру. Вы знаете греческий, мистер Хэнсон?

– Нет, сэр, – ответил мистер Хэнсон с особенно очаровательной и счастливой улыбкой. – Только алфавит, но я собирался начать в следующем году с мистером Уокером. Греческий и даже иврит.

Пока Стивен и Хэнсон болтали по-французски и по-латыни со странным английским произношением, Джек набросал черновой вариант обещанного письма. Он почти закончил его, когда услышал, что разговор на другом конце комнаты закончился в дружеской манере.

– Ну, вот, – сказал он, вставая. – я почти закончил и допишу его, когда доктор скажет мне свое мнение. Так что, если