Крик певчей птицы - Александр Георгиевич Горлов

Внутри дома скрипнула дверь, похоже, кто-то вышел в сени и прислушался. Человек еще раз постучал, уже более нервно и требовательно.

— Кто там? — наконец послышался полусонный женский голос.

— Это я, Анет, — отозвался человек с улицы.

За дверью раздался не то испуганный крик, не то возглас удивления. Зазвенела цепочка. В глаза человеку из распахнувшейся двери ударила яркая полоска света. Мужчина невольно отступил назад, прикрыл лицо рукой и зло бросил:

— Свет погаси.

Но женщина уже схватила его за рукав и потащила в комнату.

— Фикс, ты? Не думала и не гадала, — было не похоже, что хозяйка обрадовалась его приходу.

— Ты одна? — настороженно оглядывая квартиру, спросил он.

— А с кем же мне быть? — ответила женщина, продолжая с любопытством осматривать ночного пришельца.

Он дышал тяжело, прерывисто, время от времени смахивая со лба капли холодного пота.

— Пиджак бы снял.

Но Фиксатый, как был, в запыленных ботинках, помятом сером пиджачке, шагнул к столу, оставляя на коврике следы белой пыли. Плюхнулся на стул и тяжело опустил голову.

— Ты оттуда? — спросила хозяйка, распахивая створки белого кухонного буфета.

— Как видишь… Пришлось рвать когти.

Фиксатый, которого вынудила к внезапному побегу неожиданная встреча с Черным, понимал, что добраться до Москвы ему будет крайне трудно. Счастливая случайность заканчивалась для него подкопом Косого. Что делать дальше, Серов представлял себе весьма смутно. У него не было ни денег, ни документов. Озарение, подобно молнии, вспыхнуло на мгновенье, осветив миловидное личико женщины, с которой когда-то его познакомили в компании Черного. Серов вспомнил, что в Магадане Винниченко говорил ему, что после отсидки Нюрка осталась жить неподалеку от тех мест, где отбывала срок, и даже показал ему старый замусоленный конверт, на котором был обратный адрес. Серов почти не надеялся встретить Нюрку в Отрадном, но где-то в глубине души все же верил в почти невозможную встречу. Если ему повезет, то он сумеет, а в этом Фиксатый нисколько не сомневался, добыть и деньги, и документы.

— Голоден?

— Чертовски.

Наконец, он поднял голову:

— Горло промочить не найдется? Давно не пробовал.

— Для гостей у меня все есть, — с этими словами она поставила на стол початую поллитровку с водкой.

— Ты все пьешь? — почему-то спросил он.

— Да и ты, я гляжу, не святой. Все по колониям и тюрьмам? — вопросом на вопрос ответила хозяйка.

Фиксатый глухо проворчал:

— От этого никто из нас не застрахован. Понимаешь, никто! И даже по тебе, Анет, давно колония плачет, — и кисло улыбнулся.

— А я тонко, в белых перчатках работаю, — засмеялась она.

— Перчатки могут загрязниться, а приобрести новые просто не успеешь.

— Слушай, ты в «восьмерке» сидел?

— Да.

— Ты там одного человека не встречал?

Фиксатый насторожился:

— Кого?

— Черного.

Сердце Фиксатого учащенно забилось:

«Откуда она знает? Черный ведь только с этапа. Впрочем, что я удивляюсь? Она же с Черным путалась и, видно, ее успел кто-то предупредить. Все-таки здорово Черный работает. Только приехал, а уже…»

— Нет, не встречался, — соврал Фиксатый. — А что, он здесь?

— Болтают, что да, — ответила она.

«Ага, стерва, концы в воду прячешь. Что-то от меня скрыть хочешь. Только ложь твоя шита белыми нитками, и Кольку Серова ты не проведешь!».

— А когда ты его в последний раз видел?

«Вон оно что! Еще намереваешься узнать у меня о своем сожителе? Не тут-то было. А впрочем, чего я церемонюсь с ней?».

— Года три тому назад.

— Я перед самым арестом с ним встречалась.

— А за что он попал?

— Так, за подложный паспорт.

— Да, может парень работать.

— Не то, что вы, — хихикнула хозяйка. — Черный — парень думающий и способный…

«До чертиков способный. Особенно чужими руками жар загребать», — подумал он, с неприязнью вспоминая Черного.

Женщина кивнула на бутылку:

— Разлей.

Фиксатый налил сначала ей, потом себе и, не чокаясь, залпом осушил стопку.

— Хороша!

Расслабляющая теплота стала наполнять каждую клетку его тела.

Фиксатый почувствовал, что начинает хмелеть. Когда на столе появилась новая посудина, он вдруг поймал себя на мысли:

«А ведь здесь мне нельзя оставаться. Могут нащупать. Анет наверняка подозревается в связях…»

— Больше не буду, — сказал он. И, прикрыв стопку ладонью, вдруг угрожающе произнес: «Ну?»

Лицо ее в один миг наполнилось тревогой. В предчувствии чего-то недоброго она нервно теребила копчики скатерти.

— Деньги, говорю, на стол!

— Какие деньги?

— Деньги, что Черный оставил.

— Черный? Он не оставлял, — заикаясь, ответила она.

— Врешь! — Фиксатый поднялся так резко, что стул, на котором он только что сидел, опрокинулся. Хозяйка в испуге отступила назад.

— Врешь, говорю! — зло прохрипел он.

Женщина, видимо, поняла, что отпираться бесполезно. Недовольно ворча, подошла к висевшей на стене старой гитаре, просунула в ее корпус руку.

— Тут остатки.

На стол упал маленький сверток денежных купюр.

Фиксатый с недоверием посмотрел на хозяйку. Сначала хотел взять, потом, словно в испуге, отдернул руку:

— А ведь здесь не все!

— Все! — крикнула Нюрка.

— Анет, ты знаешь, что у меня крепкие нервы. Но если я выйду из себя, то не посмотрю на то, что ты женщина.

Фиксатый сел. И уже более спокойно, но все-таки зло спросил:

— Где остальная фанера?

Фиксатый нащупал в кармане финку. Это движение не ускользнуло от Нюрки. Она в испуге вскочила с места.

— Ты не посмеешь. Не посмеешь!

Глаза его продолжали сверлить распухшее от слез лицо молодой женщины.

— Да вот тебе крест святой, это все, что осталось от него.

— Ты мне мозги не полощи. Сколько он тогда тебе передал?

Рука хозяйки дрожала, расплескивая водку по белоснежной скатерти.

— Часы нынче, сам знаешь, не очень в ходу. Собиралась Фомичу в комиссионный сдать — не успела. Срок схватил.

— Знаю… Но не меньше трех кусков все равно должно остаться.

— Ты с ума сошел! Откуда три куска? Черный-то не с пустыми руками тогда смылся.

Резким ударом смахнув со стола пустой стакан, Фиксатый медленно поднялся и, не спуская с лица Нюрки тяжелого взгляда, почти по слогам произнес:

— Где фанера, падла, последний раз спрашиваю?

Фиксатый с размаха ударил Нюрку по лицу. Она вскрикнула и, пытаясь уклониться от следующей пощечины, прикрыла лицо рукой.

Но бить Фиксатый не стал. Схватив ее за запястье, он швырнул Нюрку на тахту. Не обращая внимания на всхлипыванье, кинулся к комоду и стал одну за другой вышвыривать вещи.

Всхлипыванье за его спиной мгновенно смолкло. Нюрка ни на секунду не спускала глаз с Фиксатого.

Рука скользнула по дну ящика и нащупала в самом углу под стопкой комбинаций что-то твердое. Но прежде чем