Три судьбы - Виктор Иванович Носатов

Попытки стоять без костылей изматывали так, что к вечеру он падал на постель и спал, как убитый.

Однажды, проснувшись, еще не вставая, Алексей решил, что сегодня хоть два шага, а сделает. Наметил для себя и первый объект, куда заставит себя подойти – умывальник. Медленно настраивал себя на это. Как все-таки страшно делать первый шаг, наверное, ребенку первый шаг намного легче дается.

«Не сможешь и шагу сделать, как ноги подкосятся, и рухнешь посреди палаты на смех ребятам», – мелькнула вдруг трусливая мыслишка.

«Нет, пройду. От этого первого шага, может быть, вся моя дальнейшая жизнь будет зависеть», – приказал себе он.

А время идет. Ребята на соседних кроватях просыпаются, потягиваются, переговариваются вполголоса.

Накануне вечером безногого парня увезли в реанимацию, и на освободившуюся кровать, стоящую возле раковины, положили сплошь перебинтованного раненого. Всю ночь с ним сиделка нянчилась. Перед тем как заснуть, Алексей слышал ласковый голос пожилой женщины, уговаривающей раненого принять лекарство. Под ее монотонный говорок и заснул.

– Сестра, сестра, – раздался голос новенького, – водички бы мне, – но никто на жаждущий воды голос не отозвался, видимо, ушла сиделка по своим делам.

– Пить, – прохрипел раненый, но никто не отреагировал на его призыв, и тогда Алексей решился.

Осторожно поставил ноги на прохладный пол и, держась сначала за спинку кровати, потом за стенку, чтобы только не упасть, собрал в себе все силы. Один шаг, второй, третий – словно по раскаленным углям шел. Искусал в кровь губу, но выдержал. Опершись о раковину, открыл кран, набрал воды, подал новенькому. Подождал, пока тот выпьет, поставил стакан обратно и только после этого, делая осторожные шаги, пошел назад, в душе радуясь совершенному.

Через несколько дней он смог сделать уже с десяток шагов.

Ребята, видя успехи Алексея, уже не смотрели на него с сочувствием, потому что окончательно поверили, что он своего добьется.

Вскоре потянулся за костылями, которые сиротливо стояли в углу комнаты, Олег.

Алексей показал, как удобней брать, как опираться, как переставлять.

Впервые за полгода Олег встал и несколько секунд стоял на одной ноге, опираясь на костыли. Потом зашатался и, роняя костыли, рухнул на койку.

– Голова что-то закружилась, – виновато сказал он.

На следующий день тренировки возобновились.

В палате, где уже в течение нескольких месяцев никто не мог ходить самостоятельно, воцарилась надежда. Вслед за Олегом, дождавшись наконец-то, когда снимут гипс, встал на костыли и Витя Меньшиков. Глаза тех, кто еще лежал, засветились. Это и понятно – появилась цель, ради которой можно было пройти все круги ада.

13

Алексей проснулся раньше обычного. За окном уже вовсю объяснялись друг с другом взъерошенные воробьи. В полную силу трудилась улица, пропуская многочисленные потоки машин. Подчиняясь невидимому из палаты регулировщику светофоров, урчали автобусы, легковушки и тяжелые грузовики, спешащие на стройку, раскинувшуюся сразу же за глухим забором госпиталя.

Мерно посапывали во сне соседи по палате.

Был обычный, ничем не примечательный день, хотя сердце в груди Алексея билось учащённей, чем обычно. Он слышал шаги каждого проходящего в этот ранний час по коридору и с нетерпением ждал, когда заскрипит и откроется дверь. Он знал, что Александра после отгулов заступает сегодня на дежурство.

Знал и очень волновался.

Неделю ее не было рядом, и Алексей как-то сразу почувствовал это. Тоскливо щемило сердце. Несмотря на то, что его постоянно окружало внимание соседей по палате, он чувствовал себя одиноким. Был излишне замкнут, неразговорчив. Вспыльчив.

А сегодня проснулся с первыми лучами солнца и с замирающим сердцем ждал, когда Она войдет в палату, приблизится к нему.

Уже представлял нежный запах ромашки, исходящий от ее волос и такого прекрасно-доброго лица, чувствовал вкус парного молока и земляники на ее губах. Все было словно в сказочном сне. Он представил, как поставит свои израненные ноги на пол, как без видимого усилия встанет, как со всей силы обнимет ее худенькие плечики и будет целовать белую и такую беззащитную шейку. Представил, как она, шокированная его способностью стоять без костылей, первые несколько минут не станет отбиваться от его ласк.

А потом?

А потом будь что будет.

Все вышло так, как он и ожидал. Скрипнула отворяемая дверь. Неслышные шаги прошелестели к его кровати. Он, притворяясь спящим, уловил уже знакомый запах духов, ощутил прикосновение губ ко лбу.

Больше выдержать не мог и, неуклюже обхватив за плечи, привлек к себе.

– Не надо, – прошептала она.

Он сразу же, придя в себя, отпустил Сашеньку. Она, страшно покраснев, отскочила от кровати. Алексей скинул одеяло, поставил ноги на коврик и резко вскочил. Сделал первый шаг ей навстречу. Александра всплеснула руками. Ее глаза в предчувствии его нечеловеческой боли стали расширяться, на лице застыли страх и ужас. Как и ожидал Алексей, несколько минут она была в шоке.

Но он, видя в ее глазах боль и страх за себя, остановился. Без тренировки стояние на ногах вызвало резкую и сильную боль, но Алексей пересилил ее и сквозь судороги на лице, усмехаясь, сказал:

– Вот, видишь, без тебя ходить научился. – И столько в его словах было гордости и переполнившей сердце радости, что у Сашеньки от радости слезы на глазах выступили.

Она подошла к нему и, опасливо окинув быстрым взглядом спящую палату, поцеловала его в губы.

– Это тебе в награду за терпение и боль, – прошептала она, – ведь вижу, еле стоишь. Ложись, я подойду попозже. Мы сегодня еще в парке погуляем.

Алексей сел на кровать, подождал, пока Сашенька выйдет из палаты, и только потом залез под простыню. В палате было прохладно. Утренний ветер с Амура сделал воздух свежее и чище. Дышалось свободно и легко.

В голову лезли разные мысли.

«Почему она так меня притягивает? – недоумевал Алексей. – Был бы здоровым, может быть, и не заметил бы ее вовсе. Мало ли вокруг девах краше Александры?»

Но, как только представлял ее большие ласковые глаза, как только чувствовал прикосновение легких нежных пальцев, которые так много для него сделали еще тогда, в палате реанимации, Алексей вдруг забывал, что она не так красива, как бы он хотел. Он еще не решил, куда пойдет, что будет делать, когда выпишут из госпиталя, но уже твердо решил, что с Александрой он не расстанется. Что ни говори, а она единственный близкий и преданный человек здесь в огромном, переполненном людьми и машинами городе.

После двух лет армии и госпиталя в облике города многое изменилось, и от этого он казался Алексею