Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Верно глаголишь, а заодно и сена натаскать в достатке на корм животным, в округе его полно, на это пару человек будет достаточно, — согласился Севастьян. — Если займёмся установкой печей, то и глины накопать потребуется, двоих поставим на изготовление окладов. Сколь до холодов успеют набить их глиной, обжечь, столь и печей поставим, хотя бы одну-две соорудить, остальные по весне или летом справим.

Все грезили успеть до зимы в избах поставить глинобитные печи, ведь они проще изготовлялись в отличие от кирпичных, кои обжигать нужно. Часть хозяев в Олёкминске устраивали глинобитные в своих домах, они были прочными и даже практичнее — более длительно сохраняли тепло в помещениях. Топили такие печи каждый день, и летом и зимой — готовка еды для семьи и корма для скотины, нагрев воды для стирки и помывки.

— Если б одну-две избушки печами обставить, так и зимовать можно было б ловчее, — размечтался Сохин.

— Смогут до холодов печи изготовить, поставим, а нет, так не беда, в чумах отзимуем, вона тунгусы веками в таких хоромах проживают, не слыхал, чтоб замёрз кто, смотри, какие добротные поставили, одно загляденье, ни ветра, ни морозы нам теперь не страшны, — заверил Севастьян и продолжал излагать: — Двоих на изготовление волокуш поставим, как сделают, к разделке леса приобщим. Ну, остальные шестеро и мы с вами и займёмся закладкой первых венцов будущих строений, дрова на зиму заготовлять, будем подтаскивать лес, что ближе растёт, пилить на плахи, а меж делом мастерить бутары. Хотя нет, бутары подождут, опосля сколотим, время позволяет, избы в первую очередь ставить след. Как занятые мхом, сеном и глиной освободятся, все хором на установку срубов куда веселее накинемся, вот тогда на бутары пару человек и выделим. Годиться?

— Вроде да. Только я бы загодя и бересты надрал для крыш, с наступлением морозов берёзу драть одни муки, схватится, а сейчас пока, возможно, и получится, — предложил Сушков.

— Сомнения у меня по этому поводу имеются, — промолвил Севастьян. — Драть кору сейчас нет надобности, да и видал, какова она сейчас ломкая. Снег на перекрытия ляжет и все крыши до весны прикроет, а по весне снег сбросим. А тут и берёза сок даст обильный, вот и снимай с неё шкуру с лёгкостью и укладывай до дождей.

— Тоже верно, — поддержал Севастьяна Сушков.

— Предлагаю одного человека назначить кашеваром, никто отвлекаться не будет от дел, всё же тринадцать ртов кормить три, а то и четыре раза в день дело нешуточное, труд-то предстоит ого! — Сохин поднял указательный палец правой руки вверх.

— Дело говоришь, необходим расклад этакий. Теперь вроде всё обсудили. Ну, тогда чего сидеть, балагурить, за дело, давайте расставляйте мужиков, инструмент в руки, и как уговорились. — Севастьян поднялся, встали и товарищи.

Сохин и Сушков направились объяснить людям, кто и чем будет заниматься, а Севастьян подошёл к собакам. На этот раз они встретили его не так настороженно, смотрели выжидающе. Накормив собак, Севастьян подошёл к людям. Все вместе обсудили детали и с энтузиазмом взялись за выполнение поручений.

Работа закипела. И первый трудовой день показал, на что способны таёжники. Уставшие, но довольные результатами своего труда, вечером все усаживались на наспех сооружённые лавки из обрезков лесин — чурки, стол же представлял собой несколько скреплённых отрезков плах, установленных на козлах; языки пламени костра восполняли уходящий за сопку закат, придавали особую освещённость.

Ефим Малявин, на которого возложили готовку пищи, поставил два котелка с варевом. Оно издавало аромат мясной шурпы, и все потянулись со своими чашками, чтобы налить бульон и зацепить кусок мяса. Заниматься приготовлением пищи не соглашался, отказывался и даже возмущался, почему выбор пал именно на него, ссылался, что варить не умеет, чай и тот заваривать не любит, привык жить на готовом. Однако некоторые, кто бывал с ним в тайге, знали — это не так, готовит, и ещё как, он колдовал у костра над котелком, душу вкладывал в варево, и оно получалось аппетитным.

— Однако вкусно! — воскликнул кто-то, проглотив ложку шурпы. — Ну, Ефим, прям заправский повар.

— С голодухи всё вкусно, — скромно отозвался Малявин, орудуя поварёшкой.

— Да нет, в самом деле, похлёбка получилась на славу, — похвалил Севастьян, поедая ложку за ложкой содержимое своей чашки. — Знать, правильный выбор сделали, назначив тебя кашеваром.

Ели с аппетитом, обсуждали прожитый рабочий день, высказывались о делах предстоящего дня. Наевшись шурпы, принялись за чай, и разговор перешёл на другую тему, о прииске, о золоте, которое предстоит добывать в следующем году.

— Скажи, Севастьян, а вот купец, что назначил тебя своим доверенным лицом, каков по натуре? Ты-то сам чего о нём думаешь, не обманет нас? — задал вопрос Шишкин.

Шишкин охотник с большим стажем. Узнав, что Перваков связан с прибывшим в Олёкминск иркутским купцом и набирает отряд на строительство первых изб на открывшемся богатом месторождении, а потом для работ на добыче драгоценного металла, одним из первых попросился взять его с собой. Почти шесть десятков лет от роду, бывалый, многое повидал в жизни, худощавый, высокого роста, несмотря на приличный возраст, он ходко мерил путики на своём охотничьем участке, испытал себя и на прииске — мыл породу, человеком слыл честным и трудолюбивым, это и помогло ему попасть в число избранных.

— Нет, Прохор, не обманет, не таков он человек. Уверен, купеческое слово своё сдержит, главное, нам всё по совести исполнять, а будет ему выгода, и нас без заработка не оставит, никак не обделит.

— Интересно, сколь же золота в этой речке, коль сразу два прииска открыли? — подал голос Малявин.

— Наверное, если твоей поварёшкой черпать, то жизни не хватит, — расплылся в улыбке Севастьян, и все рассмеялись. — А ежели всерьёз, так Трубников с советником Рачковским по пробам прикинули — золота у нас здесь под ногами тьма, а посему вербовать народ собираются с губерний разных.

— Неуж своих местных не хватит, чего так с других сторон тащить? На Олёкме прииски прикрываются, вот и рабочая сила есть, свои есть свои, каждый друг дружку знают. А понаедут, так средь народу чуждого всякие встречаются.

— Это не нашего ума дело решать, кого на прииски сгонять, купец намерен отбор вести строгий, ленивых и вороватых и близко не подпускать, гнать метлой таких будет чрез своих доверенных лиц, горных мастеров и стражей порядка, это его слова.

— Оно и правильно, неча лодырей и воров вербовать, хотя такого роду-племени понаедут, самостийно наползут словно змеи, глаз да глаз за имя нужен.

— Вот об чём речь и идёт, — поддакнул Севастьян. — На наших мужиков надёжа куда крепче, и купец Трубников