Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Тебе, Лаптев, поручаю в три дня заготовить дрова для прииска, возьмёшь пару лошадей и сани-волокуши, да поживей справляй, чтоб управиться. В помощники одного лишь разрешаю, на кого укажешь, тот и будет.

«Что ж тут раздумывать, конечно, Ваську, вот же подфартило!» — мелькнуло в голове Лаптева, и он выпалил:

— Никитина приглашу, ближе знаком с ним и веселей справимся, всё ж в паре всегда работаем.

— Никитин так Никитин, знай и ему передай: в заработок включим как труд по промывке породы. Устраивает?

— Николай Егорович, да кто б был против, — согласился Лаптев.

— Всё, в три дня чтоб штабель стоял, а перевозку его непосредственно на прииск поручу рабочим, остающимся на зимовку, как снег выпадет, займутся. Сегодня же привезёте дров на текущее время, топить избы скоро нечем будет, а по ночам холодает, — последнее произнёс Тихомиров и подался по делам.

Лаптев не шёл, а быстро шагал в возвышенном настроении в сторону конюшни, следовало конюха предупредить о подготовке двух лошадей и саней к выезду в лес. Конюх, узнав от Лаптева, для чего и по чьему распоряжению понадобились ему савраски, не сказал ни слова, а лишь мотнул головой, дав понять — подготовит.

Когда Никитин узнал от товарища, что их сняли с горных работ и направляют на заготовку дров, обрадовался. У обоих мысли сошлись — теперь имеется возможность без особых трудностей осуществить намеченный разбой.

— Прямо везуха, надо же, как по мановению волшебной палочки, нате, мужики, вам и карты в руки, — восхищался Никитин.

— Есть такое, видать, услышал нас дьявол, помочь решил, — усмехнулся Лаптев. — Не откладывая, сегодня же и посетим Осиповых.

— А стоит спешить? Три дня всё же дали, так завтра или послезавтра и сгоняем.

— Нет, только сегодня. Кто знает, Тихомиров поменяет своё решение, займёт нас другой работой, и кусай тогда кулаки.

— И то верно, не мешкаем, и айда, — тут же заторопил Никитин друга взять в конюшне запряжённых лошадей и выехать с прииска.

Взяв двуручные пилы и топоры, Лаптев и Никитин направились на конюшню. Лошади были готовы. Бросили в сани инструмент, взялись за вожжи и, ударив ими по бокам животных, тронулись с места.

Кони резво взяли ход, вроде как соскучились по работе, хотя до сегодняшнего дня их изо дня в день напрягали на тяжёлых горных работах. По пассажиру в санях, это для лошадей, что тащить их порожняком. Первый выпавший снежок представлял собой тонкий мокроватый слой, сквозь который проглядывала трава и низенькие кустики брусничника. Волокуши скользили легко, оставляя после себя узкие полозья.

Теперь появилась возможность добраться до Осиповых без проблем, это не пешим вдоль речки в позднее время, как задумывалось ранее, две версты проехали где-то за полчаса. Могли бы и быстрее, но дороги не было, и путь лежал через кустарники, и петляли меж деревьев.

Где находится избушка Осиповых, друзья знали, а потому загодя поодаль остановили лошадей и, привязав к дереву, решили пройти и скрытно глянуть, что там происходит.

Приблизились. Братья сидели подле избушки у костра, его огонь лизал котелок.

— Либо чай кипятят, либо похлёбку варят, — шёпотом рассудил Лаптев. — Судя по виду, не спешат на промывку породы.

— А может, уже закруглились, — предположил Никитин.

— Вряд ли, эти трудяги до последнего молотят завсегда, как и прошлые года, одновременно с приисковыми спускаться на лодке до Олёкминска будут.

— Так как, подойдём или на лошадях подкатим?

— Пешком нельзя, заподозрят неладное и насторожатся. Вертаемся до лошадей и подъедем, тут понятно — на заготовку в лес отправили, мимо дорога, вот и заглянули на огонёк.

— Пошли, коли так, — кивнул Никитин. — Время бежит, а дел куча.

Вернулись к лошадям, отвязали поводья и, вновь усевшись в волокуши, тронулись.

Оба Осипова, заметив пару запряжённых коней, приподнялись и разглядывали, кто бы это мог пожаловать к ним. А когда лошади остановились, узнали своих селян.

— Это что ж, каким ветром вас к нам занесло? — вместо приветствия поинтересовался старший по возрасту Осипов — Никита.

— Дай из саней вылезти, а потом уж и пытай, — ответил Лаптев, для виду показывая утомлённость от трудового дня. — Ну, здравствуйте, будем.

— Будем, коли с добром прибыли. И вам доброго здоровьица желаем, — ответил Никита. — Присаживайтесь, с дороги чайком угостим.

— Да мы могли бы и чего покрепче, если имеется, — улыбнулся Никитин.

— Для гостей найдётся. — Никита обернулся к брату: — Фома, проводи людей в избушку, а я костёр подправлю. Пока вода закипает, посидим в хоромах наших, угостим и сами перекусим, опосля чаю с ними выпьем, а уедут, так сразу и за промывку возьмёмся.

Лаптев и Никитин вошли в избушку. Фома предложил присесть к столу на лавку, а сам вышел на улицу — ему нужно было взять несколько полешек, чтобы занести внутрь. Печка горела слабым огнём, а дрова подле неё закончились.

— Приметил недалече от костра дюжину дрынов? — тихо спросил Лаптев.

— А то, глаза не на затылке, добрые дубинки.

— Оба братца не такие уж и дюжие, так что одолеем, махом рёбра сломаем.

— С таким дрыном ране предки на медведя ходили, а тут худосочные, так куда проще.

— На двор к костру, когда выйдем, момент словим и… — Лаптев осёкся, говорить о сокровенном замысле стало нельзя — дверь распахнулась, и вошёл Фома, за ним Никита.

Хозяева достали хлеб, варёное мясо и с килограмм весом засоленного ленка. Никита ловко разрезал на ломтики рыбу и мясо, сам подсел к гостям. К столу подошёл и Фома, в руке держал водочную{11} бутылку. Тут же откупорил и налил в четыре кружки объёмом где-то по чуть более шкалика.

— Богато живёте, нечего сказать, а мы за весь сезон разве что по одному штофу выпили.

— Водкой не балуем, не до неё, так, с устатку, когда по половинке шкалика примем, и та на исходе, в три-четыре дня сворачиваем бутары и айда до Олёкминска, а там вашего инженера дождёмся, золотишко сдадим, денежки получим, передохнём, а уж затем сезон охотничий наступит, пушнину пойдём промышлять.

Подняли кружки, не чокаясь, выпили, принялись закусывать.

— Сколь намыли-то, похвастаться можете? — спросил Лаптев.

— Что тут сказать, Степан, особо нечем, но наскребли ноне, даже пять самородков небольшеньких подняли, — ответил Никита. — Много породы приходится лопатить, пока намоешь чего.

— Да, пески совсем бедные, не то что два-три года назад, можно сказать, руки оттягиваешь, а радости мало, — поддакнул Фома.

— На Хомолхо, поговаривают, прииски открыли, шибко богатые сказывают, вот где заработки попрут, вот куда стремленья бросать следует, — подметил Никитин.

— Слыхали новость такую, вроде как