Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Раз начали с дальнего прииска валить, оно и тут задумаются.

— Может, языки чешут или за наказание выгнали?

— Какое наказание, сами покинули, а причину выдумали и на слух бросили, не захотели, видимо, внимание на себя навлекать, а сами себе на уме и пошлёпали.

— Неуж?

— Ещё как уж, смотались, ни с кем не попрощавшись, свалили до Олёкминска, а там и к Севастьяну Первакову кинутся. Кто успел первым, тот и съел не последним.

— Чего делать-то будем?

— Бросить к едрёне фене и самим катить, да поспешать, а не то и вправду запоздаем, а к началу начал попасть это ладно было бы, тем паче поговаривают, Хомолхо богатой речкой оказалась. А где золото богатое, там и куш солидный сорвать легче.

— А с расчётом как быть, ведь какие-никакие, а деньги? — засомневался Никитин.

— Слушай дальше, чего на гроши надеяться, коль срубить можно денег прорву цельную.

— Это ж как тебя понимать? Растолкуй, с какой козы драной прорву шерсти собрался получить. Не смеши, не до шуток, — ухмыльнулся Никитин.

Лаптев оглянулся, убедился, что никто из находившихся поодаль у изб мужиков не проявляет к ним интереса, продолжал:

— Ограбить Никиту Осипова, что недалече от прииска копошится, и всё тут.

— Да ты думаешь, чего говоришь, или умом тронулся? Да кто ж на такое решится, нет, брат, тут тюрьмой пахнет, а не деньгами большими, — у Никитина округлились глаза, а лицо от возбуждения покрылось красными пятнами.

— Погоди ты глаза таращить, жар-то сними с себя. Осипов породу моет на отработанном участке со своим брательником, их всего двое, хлоп, и порядок, касса наша.

— Убить, что ли?! — опешил Никитин.

— А как ты хотел, так просто золотьё тебе никто не отдаст.

— Сурово мыслишь, даже и не знаю, чего сказать…

— До окончания сезона осталось где-то с десяток дней, так что днями начнут сворачиваться и металл свой повезут до Олёкминска, как обычно, на лодке.

— Убить… — задумался Никитин. — Грех-то какой. Порося иной раз под нож пускаешь, и то руки дрожат, а тут душа человеческая… Грешно, Степан, грешно…

— Заладил: грешно, грешно. Вон по весне какие-то проходимцы двоих старателей-одиночек, что у соседнего прииска копались, порешили, до сих пор ни слуху, ни духу. Кто, чего, где — тишина, и искать не стали. Посудачили, поохали, поахали, на том и трава поросла.

Никитин вспомнил во всех подробностях упомянутый Лаптевым случай. Старатели Хромов и Дуборылов — мужики средних лет, мыли пески самостоятельно, но золото несли в кассу прииска, такова была установка приискового начальства. Кто-то пронюхал об удачной находке ими нескольких самородков, собирались было снести на прииск, а за день до этого и лишили их жизни. Самородки же пропали, будто их и не было. Сколько слёз пролили родные, хороня тела бедолаг, приисковые рабочие помогали предать земле загубленные души с лицами угрюмыми, закапывая могилы…

— Как же, помню, чего там, три месяца прошло, жуть, а исправник так и не дознался, не нашёл убийцу.

— Кого тут в лесах найдёшь? Тайга-матушка всё на себя спишет, тому свидетели сосны да сопки, а они лопотать не умеют, стоят угрюмые и молчат, словно немые, так что положить надо Осиповых, пока золото прииску не сдали или в посёлок не увезли.

— Попробовать можно… — с неуверенностью в голосе произнёс Никитин.

— Не пробовать, а нахрапом действовать надобно. Возможность упустим, разговор останется болтовнёй.

— Так нужна же причина сняться с прииска, встал и пошёл не получится. Как отреагирует начальство?

— Думал и об этом. До Осиповых версты приблизительно две будет, так по вечерне смотаться до них, обстряпать и бегом назад, никто и знать не будет, где были, а что со старателями, так и вовсе никому не ведомо. Это уж опосля прознают, а там и след наш простыл.

— Так сумерки…

— Они-то и помощники наши. Не лесом же шагать будем, а берегом речки пойдём, не споткнёмся, куда спешить. На всё про всё полтора часа, не более, если не рассусоливать. А на заре как ни в чём не бывало со всеми на промывку, вроде никуда и не отлучались. А кто и узрит и спросит, почто нары часть ночи пустовали, так ответ один: у речки сидели, о жизни думали, вот и припозднились. Ну как, толково задумано?

— Чем приговорить собираешься. Ружьё с собой не прихватишь, оно тут не отговорка, о жизни думали и припозднились.

— Зачем ружьё, о нём и помышлять незачем. Ножи прихватим, а там посмотрим по обстоятельствам, может, камнем по голове ловчее получится, дабы кровью не пачкаться. Головы-то у них, чай, не чугунные, опустим враз каждому по камушку, и затихнут.

— Тревожно как-то, а раскидываешь мозгами, вроде и ладненько должно получиться, — наконец сдался Никитин.

— Получится, отчего ж не получится.

— Интересно, сколь же Осипов со своим братом золота намыли?

— Положим, узнаем. Сколько добыли, всё одно погуще будет, чем заработок приисковый.

— Согласен, с этим тут не поспоришь.

— Всё, айда до сна, завтра докумекаем, а через день и дело сладим. — Лаптев сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в воду. Так поступил и Никитин. Оба поднялись и подались к приисковым избушкам.

Глава 23

На следующий день, однако, у друзей созревший зловещий план со скрытым пешим ходом до участка Осиповых значительно облегчился. Сопутствовал случай — инженер Тихомиров подозвал к себе Лаптева и распорядился заняться заготовкой дров пред предстоящей зимой. Собрать на прилегающей к прииску местности сухие дрова — сухостой, коего в урочище было в достатке. Необходимо было сухие стволы деревьев спилить и свезти их на дровнях или волокушах в одно место и сложить в штабель. За зиму они вымерзнут, к весне ещё более подсохнут и будут пригодны к использованию вначале следующего сезона золотодобычи, на который надежда ещё теплилась.

Тихомиров сам предчувствовал конец прииску из-за его весьма бедного содержания драгоценного металла в песках, так как хозяин прииска купец Стальский как-то выразился, мол, пора закрывать прииск, с ним одна морока, а польза на копейки тянет. Но поскольку о действительном прекращении работ Стальский не ставил и не давал на этот счёт никаких распоряжений, Тихомиров решил заготовку дров всё же произвести, иначе мог получить упрёк. А там будет работать прииск или не будет, его в данный момент не волновало. Он, зная упадочную перспективу прииска Александро-Николаевского, обдумывал после получения расчёта уволиться и перейти на открывшееся богатое месторождение Хомолхо. И уже планировал в предстоящую зиму обратиться с прошением к иркутским купцам, ставшим владельцами новых