Гром богов - Энтони Ричес

Легионеры самодовольно ухмыльнулись, многие из тех, кто был ближе всего к тунгрийцам, приободрились настолько, что стали кивать и делать непристойные жесты, которые, как они знали, не оставят у северных варваров сомнений относительно потрясающего характера их вечернего развлечения, в то время как другие имитировали единственное сексуальное наслаждение, которым могли бы насладиться их новые товарищи-легионеры.

— А теперь, показав ваше достойное выступление на плацу, вы обязаны продемонстрировать свое мастерство в самом важном навыке, которым должен обладать легионер!

Тунгрийцы ждали с широкими улыбками, пока Скавр повторял слова по-гречески, сочувствующе кивая в ответ людям Третьего Гальского, в то время как жители востока хмурились, пытаясь понять, что именно они должны продемонстрировать.

— Ваш основатель, благословенный Юлий Цезарь, прославился своей способностью появляться из ниоткуда во главе своих людей, включая этот гордый легион, и навязывать противнику битвы там, где его присутствия меньше всего ожидали! И знаете ли вы, как он достиг такого маневра?

— Вот и приплыли, самодовольные ублюдки!

Скавр взглянул вдоль строя легиона, туда, где по большей части бесстрастно стояли тунгрийцы, его губы дрогнули в легкой улыбке от выкрикнутого комментария. Находясь достаточно близко к солдату, чтобы увидеть отсутствие у него беспокойства по поводу комментария, Квинт, ясно осознавая, что это Шанга в очередной раз не смог удержаться от желания выразить свое возмущение, лишь пожал плечами и кивнул головой в ответ на вспышку гневной реплики.

— Ваши предки двести лет назад были железными людьми! Они могли пройти двадцать пять или тридцать миль за день, а затем как ни в чем не бывало вступить в бой со своими врагами, как будто такое расстояние было для них легкой прогулкой! Мы все, скоро будем гордиться именно этой способностью, потому что нам нужно будет преодолевать расстояние с невероятной скоростью, как только пересечем Евфрат!

Теперь уже тунгрийцы ухмылялись в ответ своим сирийским товарищам, кивая и улыбаясь болезненным взглядам, которые появлялись в их рядах.

— Сегодня, солдаты, мы начнем тренировку осторожно, чтобы дать людям, недавно прибывшим из Рима, шанс восстановить свою физическую форму и не смущаться вашим впечатляющим способностям!

Теперь ухмылка Скавра была открытой, поскольку он бросил вызов, который, как он прекрасно знал, заставит его людей напрячься.

— Сегодня мы пройдем не более пятнадцати миль! Даже не целый день в стандартном темпе!

Он обернулся и увидел, что Квинтинус и собравшиеся трибуны смотрят на него не то что с   выражением дискомфорта, а с откровенным ужасом, в то время как Юлий стоял в стороне с бесстрастным лицом.

— Готовы, господа? Поскольку вас девять человек, я предлагаю каждому из вас взять по когорте. Примипил Квинтинус, пожалуйста, возглавь сегодня легион вместо меня. Я намерен отправиться на марш со своими тунгрийцами и убедиться, что они не слишком опозорятся после столь долгого пребывания на борту корабля.

Он зашагал прочь, к тунгрийцам, кивнув Юлию, в то время как тунгрийский примипил покачал головой в мрачном веселье.

— Готов к пробежке, Юлий?

Примипил кивнул.

— Гораздо лучше, чем эти бедняги.

Скавр пожал плечами.

— Война преподает кровавые уроки неподготовленным. А мне нужны солдаты, которые могут при необходимости защитить территорию, а не слизняки из казармы.

Он помахал Квинтинусу, стоявшему во главе длинной колонны легиона.

— Готов, примипил!

Легион выходил на марш по одной когорте за раз, каждое из подразделений подчинялось командам своих старших центурионов и храбро выступало вперед, пока ветер был еще свежий. Квинтинус вывел их из крепости на дорогу, ведущую на север, задавая быстрый темп из-за свежего бриза, который дул с запада.

— Гребаная зима, но здесь все равно теплее, чем в большинство летних дней в Британии!

Саратос кивнул на комментарий своего товарища, запрокинув голову, чтобы вдохнуть прохладный воздух.

— Дождя тоже нет. Мне нравится.

— Когда мы ускорим шаг, господин?

Шанга проигнорировал как приглушенные проклятия окружающих его людей, так и жесткий взгляд, который бросал на него его центурион, и широко улыбнулся легату, чтобы показать, что его вопрос был искренним.

— Достаточно скоро, солдат. Я подумал, что первые две мили будет лучше идти в щадящем темпе, чтобы дать тебе время размять мышцы, прежде чем мы ускорим шаг.

Он повел их по широкой дороге в погоне за идущей впереди когортой, быстро сокращая разрыв в сотню шагов, разделявший два отряда, пока задние шеренги Пятой когорты не стали в смятении оглядываться через плечо на суровых северян, наступавших им на пятки. Через некоторое время трубачи легиона протрубили в рога во главе колонны сирийцев, и, когорта за когортой увеличили свой темп до быстрого марша. Напряжение минувшего вечера давало о себе знать, и легионеры, чьи тела уже покрылись испариной, с трудом переносили возросший темп. Их ноги и легкие уже ощущали тяжесть нагрузки.

Вскоре Пятой когорте едва удавалось поддерживать темп, и Скавр обменялся взглядом с Юлием, который, улыбнувшись, кивнул.

— Тунгрийцы! А ну, рысцой за мной!

Легат ловко шагнул вправо и начал увеличивать шаг, увлекая за собой своих людей, все они обильно потели, несмотря на прохладный ветерок, но ни один человек не отставал.

— Может затяните песню, ребята?

Шанга рассмеялся над вызовом своего легата, и, запрокинув голову, проревел первую строчку.

— У нашего центуриона огромная дубинка!

Вся когорта последовала его примеру, выкрикивая куплет с таким смаком, что головы всех присутствующих повернулись вверх и вниз по колонне.

— У нашего центуриона дубинка больше твоего члена!

У нашего центуриона дубинка больше твоего члена!

И он собирается засунуть ее ублюдку в то место, которое не видит света солнце!

К ужасу людей рядом с ними, тунгрийцы медленно разгонялись, постепенно продвигаясь мимо Пятой когорты, постепенно набирая ход, и ухмыляясь еле идущим легионерам, несмотря на их собственную усталость.

— У нашего центуриона дубинка больше твоего члена!

У нашего центуриона дубинка больше твоего члена!

У нашего центуриона дубинка больше твоего члена!

И он собирается засунуть ее ублюдку в то место, которое не видит света солнце!

Словно по сигналу, снова взревели трубы, и колонна легиона перешла от быстрого марша, который был все же медленнее, чем мог бы стать, к бегу, который был не лучше неуклюжей рыси. Скавр на мгновение повернулся лицом к своим людям, поднял руку, а затем широким жестом указал ею вперед.

— Тунгрийцы...  а теперь бегом... вперед!

Когда позже тем утром тунгрийцы, пошатываясь, вернулись на