Гром богов - Энтони Ричес

Марка, на его лице внезапно отразился ужас, когда до него дошли слова тунгрийца. Прежде чем он успел заговорить, трибун рухнул во весь рост в пыль плаца, корчась, пока его тело извивалось в предсмертных судорогах.

— Ты убил его!!!

Умбрий оторвал взгляд от дергающегося трупа и изумленно покачал головой.

— Ты убил нашего собрата-офицера!

Дальнейший разговор они продолжили в штаб-квартире

Скавр откинулся на спинку стула, глядя на своего старшего трибуна с выражением недоверия.

— Чего ты хочешь?

Лицо Умбрия было суровым.

— Правосудия, легат.

— Правосудия? И в какой мере справедливости я должен тебе потакать, когда человек, который явно был сумасшедшим, провоцирует другого, который гораздо более искусен, а затем из-за собственной неумелости страдает от последствий?

Умбрий кивнул с суровым выражением лица.

— Вот! Вы сами это сказали! Ваш  Корв участвовал в дюжине сражений! Он опытный убийца, и когда бедняга Фламиний спровоцировал его, он ответил немедленным смертельным возмездием. Без предупреждения, без попытки обезоружить противника, просто прямым ударом в горло. Удар, который, как он знал, убьет Фламиния.

Он скрестил руки на груди, его лицо приняло вызывающее выражение. Скавр поджал губы, выражение его лица было смесью веселья и раздражения.

— Не думай, что я не знаю, в какую игру ты играешь, трибун.

Молчание затянулось, пока Умбрий не решил задать неизбежный вопрос.

— Это я играю, легат? Римский аристократ мертв, хладнокровно убит вашим человеком. Зачем мне играть в какие-то игры при таких обстоятельствах?

— Пожалуйста, пойми меня правильно. Мне кажется, что ты рад избавиться от Фламиния, учитывая, что он был немногим лучше бешеного пса. Но ты знаешь, что губернатор испытывал ко мне сильную неприязнь, главным образом потому, что я был инициатором его смещения с поста, на котором он заработал так много денег. Ты знаешь, что если подашь официальную жалобу Домицию Декстеру, то он с радостью отклонит мое решение и объявит официальное расследование смерти Фламиния. Несомненно, он призовет одного из своих дружков из другого легиона, и вместе им удастся объявить трибуна Корва виновным в убийстве. Итак, позволь мне прояснить тебе, трибун, ты можешь обратиться к вышестоящему начальству, если тебе это нравится, но, если ты это сделаешь, ты сделаешь жертвой человека, который виновен только в том, что защищался от сумасшедшего.

Умбрий пожал плечами.

— Я хочу только справедливости, которую чувствую...

Скавр наехал на него тоном, не терпящим возражений.

— Но если ты действительно хочешь воспользоваться моими натянутыми отношениями с губернатором, то я предупреждаю тебя, остерегайся последствий.

Умбрий уставился на него, разинув рот.

— Вы угрожаете мне, легат?

Скавр покачал головой с натянутой улыбкой.

— Я бы никогда не сделал ничего подобного, трибун, учитывая твой социальный статус. Но я предупреждаю тебя, трибун Корв командовал  моими тунгрийцами, и они чувствуют к нему сильную привязанность. Если ты бросаешь ему вызов, то ты бросаешь вызов и им. И мои тунгрийцы, трибун, не из тех людей, которые принимают вызов лежа.

— Вы не можете этого сделать.

Скавр поднял глаза на Марка, переключив свое внимание с бумаги на своем столе на недоверчивого трибуна.

— Я, безусловно, все могу. И я сделаю это. А ты, трибун, будешь подчиняться моим законным приказам.

— Губернатор ваш начальник и он привлечет вас к ответственности! Он...

— Возможно, но не сразу. Первое, что он сделает, это пошлет сюда за тобой людей. На это потребуется время.

— Но это...

— Пройдет несколько дней. Принимая во внимание, что, если я не отправлю тебя к нему немедленно, ты будешь арестован в течение нескольких часов и вскоре умрешь. Так что перестань спорить и начни меня слушать.

Он сложил бумагу, закрепив ее тонкой ленточкой, а затем капнул толстым слоем свечного воска на место пересечения полосок ткани, прижав к горячей блямбе свою печать.

Он передал это Марку.

— Здесь твои приказы. Иди и выполняй их, трибун, и предоставь мне побеспокоиться о последствиях.

Молодой человек отдал честь и, развернувшись на каблуках, вышел из штаба, где его ждал Мартос.

— Кто тебе сказал?

Единственный глаз британца сиял от радости момента.

— Твой примипил. Он подумал, что тебе не помешает моя компания. У меня оседланы и готовы лошади, твой плащ и провизия на неделю. Я даже нашел твои носки и упаковал их. Луго останется и присмотрит за остальным твоим снаряжением. Он тоже хотел поехать с нами.

Марк улыбнулся, несмотря на серьезность того, что они собирались сделать.

— Сомневаюсь, что в конюшнях найдется лошадь, способная выдержать его вес.

Мартос ухмыльнулся ему в ответ.

— А я сомневаюсь, что такая лошадь вообще существует во всем этом городе. Итак, трибун, куда мы направляемся?

Губернатор Декстер ворвался в крепость со всей помпой на следующее утро, его церемониальный эскорт из шести ликторов сопровождал его в кабинет Скавра, их лидер объявил о присутствии Декстера, пока тот шел по коридору.

— Гай Домиций Декстер, легат-проконсул провинции Сирия-Палестина его императорского величества, командующий имперскими легионами!

Губернатор прошествовал в кабинет, недовольно оглядываясь по сторонам, прежде чем сосредоточить свое внимание на Скавре, который стоял перед ним с военной выправкой.

— Легат.

Скавр отдал честь.

 — Губернатор, если бы я знал, что ваше присутствие окажет нам честь, я бы заказал что-нибудь освежающее.

Декстер покачал головой, выпроваживая ликторов из комнаты теперь, когда с их устрашающей ролью было покончено.

— В этом нет необходимости, Рутилий Скавр. Как вы могли догадаться по моему официальному сопровождению, это не светский визит. Я здесь для выполнения своих официальных полномочий в моей роли главнокомандующего сирийскими легионами.

Скавр поклонился, указывая на один из стульев, стоящих перед его столом, но губернатор покачал головой с грозным выражением лица.

— Я пришел за объяснениями. Я получил сообщение из вашего легиона, что против высокопоставленного военного трибуна, человека из сенаторского сословия, совершено преступление. А чтобы выразиться точнее. его убили.

Он пристально посмотрел на Скавра, но тот был не из тех, кого можно было запугать.

— Я осведомлен об источнике вашей информации, губернатор. Трибун Умбрий совершенно ясно дал понять, что намерен сообщить вам о смерти трибуна Фламиния.

— Так оно и было!

Брови губернатора нахмурились, что являлось очевидным признаком его ярости по этому поводу.

— Юный Фламиний был сыном моего близкого друга и служил здесь по настоятельной просьбе своего отца в надежде, что вернется назад лучшим человеком. Вместо этого ему предстоит гнить в земле...

Он сделал паузу, качнув головой в