Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

имели в виду свои родственные души. На что те отвечали: идут следом, вот-вот лодки покажутся и в берег уткнутся. И в самом деле, лодки прибывали одна за другой, и приискатели так же как первые, вытаскивали свой флот дальше от воды и расходись по домам.

Сношенницы Клавдия и Ксения стояли на берегу, пристально глядели вдаль, когда же появится лодка их мужей — братьев Осиповых. Время шло, но горизонт речной глади был чист. Старатели, прибывшие с последними лодками, им говорили, что Никита и Фома прибудут вместе с лодкой инженера Тихомирова, он с приисковыми людьми причалил к их месту работ. А раз так, то женщины не покидали берег и продолжали ждать.

Так стояли они не меньше двух часов, и беспокойство начало донимать их.

— Да что ж так, в чём задержка-то? — промолвила Ксения. — Уж не случилось ли чего?

— Если мужики сказали: Тихомиров до Никиты и Фомы причалил, так чего ж там могло быть, наоборот, в чём и помощь окажут, чего там случиться может, не дети малые, беду всякую обойдут, — ответила Клавдия, не будучи уверенной в себе. В её словах проклюнулись сомнения, а на самом ли деле всё ладно?

— Душа почему-то заныла. — Ксения приложила правую руку к груди. — Не так что-то, Клавдия, вот чую недоброе…

— Это оттого, что долго стоим в неведении, оттого и мысли подползают всякие. Чего с ними случиться, не одни ведь, и работают вблизи прииска, и заверили нас, заехали к ним работяги. Чего навевать себе напраслину?

— Ой, не знаю, Клава, не знаю, ноет душа, и всё тут.

Но вот вдали в опускавшихся над землёй сумерках показались три лодки.

— Глянь, никак наши! — воскликнула Клавдия. — А ты душу потряхиваешь и мою тревожишь.

— А они ли? — пристально всматриваясь, засомневалась Ксения.

— Кто же ещё, край они, некому боле, все вернулись, окромя наших.

— Слава тебе Господи, — успокоилась Ксения и перекрестилась.

Лодки шли супротив течения реки по Лене от устья Олёкмы, и гребцы размеренно и с усердием работали вёслами, спешили, следовало достичь села да наступления темноты. От устья до Олёкминска по воде несколько вёрст. Хотелось быстрее увидеть родные и знакомые лица, очутиться в своих дворах, перешагнуть порог и войти в хату, ощутить в теле негу и уют, по коему соскучились, как голодный желудок по горячим домашним щам и неспешному курению трубки или самокрутки.

Лодки приближались.

Но что это? Ксения и Клавдия не видели среди приплывших наконец-таки старателей своих мужчин. Опять в душах обоих словно что оборвалось.

«Неуж остались на участке? Но зачем?.. На кой, если речки, впадающие в Олёкму, уже кидают шугу, пускай слабую, малоприметную, а заморозки наступают, и какой там, сейчас не до промывки породы, к тому ж приисковые закончили работы и все скопом возвернулись. Может, решили избушку починить, бутары и инструменты поправить да дров запасть, чтобы по весне время не тратить?.. Хватит, довольно разум греть, причалят, узнаем…» — рассуждала Клавдия, а такие же мысли витали и в голове Ксении.

Три лодки ткнулись носами в берег, первым на который ступил Тихомиров, за ним по очереди все остальные. Старатели, увидев на берегу двух женщин и признав в них жён Осиповых, старались не смотреть на их лица, прятали глаза кто под полами шляп, кто под шапки, что не скрылось от встречавших женщин, и обе подумали: «Это от усталости…»

Старатели разбирали свои манатки, вытаскивали их из двух лодок и складывали на берегу. Затем взялись за третью, принялись хором поднимать тяжёлые и длинные свёртки.

Тихомиров следил, чтобы мешок, в котором находилось приисковое золото, аккуратно снесли подальше от воды. Его следовало неотложно доставить до места хранения с оформлением потребных бумаг. Однако тут не спешил, на то была причина. Он думал: «С чего или как начать?.. Как объяснить женщинам о гибели мужей?.. Сразу в лоб, так и завалятся или такой вой со слезами устроят, от которого и село вздрогнет… Это ж удар, да каков! Да чего там, как есть, и выложить, минутой раньше, минутой позже, оно всё на виду, так и нечего рассуждать, не вернуть же к жизни покойников…»

— Никиту и Фому дожидаетесь? — Тихомиров глянул на сношенниц.

— А кого же ещё, не о вас, Николай Егорович, соскучились, — полушутя, полусерьёзно и с тревогой в голосе ответила за обеих Клавдия.

— Мда-а, дела, — губами шевельнул Тихомиров. — Даже не знаю, с чего начать, — сделав короткую паузу, добавил: — Не смогли Фома и Никита сами приехать, пали в тайге от зверя, привезли безжизненных…

Такое начало женщины восприняли, ужаснувшись, а глядя на вытащенные мужиками два больших свёртка, из которых, теперь только заметили, виднелись обутые людские ноги, у них чуть было не подкосились коленки. И чтобы не упасть, они схватились друг за дружку и заревели, рыдания неслись над рекой, доносились до изб, проникали в души находившихся на берегу людей. Василий Никитин и Степан Лаптев наигранно показывали сопереживание, были заняты своими заботами, витавшими в их умах — быстрее бы закончилось это «мокрое» дело, и убраться восвояси.

Клавдия и Ксения держались вместе, подвели свои ватные ноги к завёрнутым телам Никиты и Фомы. Мужики открыли их лица, а женщины, глянув на них, с ещё большим рыданием и стонами присели подле, непрестанно ревели, содрогаясь.

Никто не отходил, а продолжали ждать, когда же немного успокоятся вдовы. Однако все понимали, такое горе не унять, и, чтобы не встретить ночь у реки, Николай Егорович тихо распорядился пригнать лошадь, запряжённую в телегу, и вывезти покойников с берега.

Глава 29

Не откладывая, Тихомиров с утра следующего дня направился в полицейское управление. Исправник со своими подчинёнными находились на месте, исполняли свой служебный долг — листали сшитые журналы, перебирали документы, перекладывали исписанные листы бумаги, что-то помечали в них.

С порога поздоровавшись и присев на предложенный ему стул, Николай Егорович не стал вдаваться в подробности успехов и неудач на прииске, да и исправника они мало интересовали.

Обменявшись любезностями, лишь расспросили друг друга об общих делах: один — много ли намыли золота, другой — что нового на селе?

Отпивая из кружки предложенный горячий запашистый чай, Тихомиров многозначительно глянул на Ряженцева и спросил:

— Святослав Романович, а вы в курсе, что вчера вечером доставили два трупа?

— Да уж, донесли, не замедлили. Это ж надо, медведь разом двух мужиков бывалых заломал. Редкостный случай!

— Редкий, — повторил Тихомиров. — А больше странный, я бы отметил — дикий.

— В чём же? — Исправник поднял брови.

— Сдаётся мне, а больше уверен, не медведь виновен в смерти братьев