Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Шишкин спросил:

— Кто ж таковы Кулибины будут?

Миронов улыбнулся:

— Что значит глушь сибирская, не дошла слава о Кулибине до мест дремучих, — сделавшись серьёзным, пояснил: — Был такой Иван Петрович Кулибин — русский изобретатель, шибко в механике разбирался, много всяческих вещей навыдумывал. Самодвижущуюся повозку на педальном приводе, судно с толкающим действием для плавания по водоёмам, чертежи деревянного моста рисовал, чтоб два берега реки Невы соединить, уникальные часы собрал, да чего там, множество разных штучек с необычными устройствами навыдумывал, истинно человек-самородок, а сам из мещан будет.

— Вона как, стало быть, есть на Руси головы светлые…

— Есть умные головы и не только по механической части, и в других науках преуспевающие. А здесь в тайге у вас свои знающие дело люди. А раз так, быть тебе, Прохор, одним из бригадиров старателей. — Миронов рукой хлопнул по плечу Шишкина, Прохор лишь довольно ухмыльнулся, то ли от похвалы, то ли от состоявшегося назначения — ну как же, так быстро, и уже уважение заслужил, а оправдать его, за тем заминки не станет.

Все вместе, преодолев и облазив всего лишь часть границы застолблённого участка под прииск, немного притомились. Шагать приходилось по каменистым берегам, обходить скальные выходы и заросли делом было не простым, непривычным особо для Миронова. Но он не показывал виду перед своими спутниками. Пора закругляться — места первых работ определены, и нужно возвращаться в посёлок.

— Вообще речка будто заранее позаботилась об удобстве установки бутар, уклон и береговые извилины нам непременно в помощь, — заключил Миронов.

— Да, Хомолхо — своеобразное русло, вроде ни чем не отличается от остальных таёжных речек, но вот надо же, золота в себе таит несметно, кто ж знал все годы об этом. — Тихомиров взором охватывал долину.

— Севастьян и Егор, вернёмся в посёлок, озадачьте людей подготовкой инструментов, пусть насаживают черенки на лопаты, кайлы, готовят грубые шкуры для бутар и сами бутары и водоподводящие лотки к вывозке на речку. С утра и начнём установку, будем мыть двумя участками, а там глянем, с прибытием завербованных расширим фронт работ. — И обратился к своему заместителю: — Как вы считаете, Николай Егорович, начнём мытьё завтра?

— Думаю, раз всё готово, людей понапрасну и без дела держать не следует, разворачивать нужно промывку, да и погода способствует.

Вернулись в посёлок далеко за полдень. Севастьян с Антоном распорядились готовить инструменты и бутары с лотками, к чему рабочие приступили немедля. Сами проверили промывочные лотки, их привезли с собой с дюжину штук, выдолблены они были из добротного сухого кедра одним олёкминским умельцем Иваном Кубышкиным. Севастьян включил его в свой отряд из соображений: к чему руки Иван прикладывал, а особо в столярном деле, с завидным умением изделия выстругивал. Будучи человеком средних лет, проживал Кубышкин с женой, но детей по каким-то причинам не имели, о чём сокрушался в душе: «Кто ж мою кровушку продолжать будет?.. Что ж так не как у людей?..» Жена Софья тоже переживала, но меж собой ругани по этому поводу не было — что поделаешь, коли Бог не даёт. Вот и решил уйти в старатели, чтоб себя мыслями о наследниках не донимать, на прииске не до того будет.

Несмотря на то что день близился к закату, рабочий посёлок гудел работой, каждый был занят делом. Севастьян приметил усердие и Лаптева с Никитиным и подумал: «Надо же, и впрямь слово держат — занимаются, ни от кого не отстают». Эх, если б мог он заглянуть им в души, что б прочёл там? Мы же с читателем только можем догадываться.

Хазар и Айта то убегали в лес, то возвращались и с недоумением наблюдали за людьми. Их удивляло всеобщее оживление, неугомонный человеческий говор, чего-то перетаскивание с одного места в другое, где слышался смех, где покрикивания, и такой общий шум для них был необычным, несвойственным и для тайги, который разбудил её своим появлением.

Глава 34

Раннее утро следующего дня. Забрезжил рассвет, но люди уже не спали, готовились плотно поесть пред началом трудового дня. Небо чистое, на западной его части кое-где одиноко мерцают потухающие звёзды. Ветра нет, день обещает быть безоблачным и тёплым. Умиротворённость окружает посёлок, прекратилась вчерашняя суета, все люди разместились в построенных избах, кто-то пожелал поселиться в чумах, захотелось испытать на себе быт тунгусов.

Одну избушку для жилья выбрали Миронов и Тихомиров, в ней устроили и контору, разложили там карты местности, планы, какие-то бумаги, тетради и журналы, здесь же будет и временное хранилище добываемого золота. Попросили Шишкина оборудовать входную дверь этой избы надёжными железными затворами, чтобы закрывалась она на массивный амбарный замок. Кто впервые увидел металлический замок, подходили и разглядывали как диковину, мотали головами и дивились изобретательству. Конечно, любой замок может открыть опытный злоумышленник без ключа, но, во-первых, таких умельцев в селе не было, а во-вторых, все знали — трогать его не моги! Если кем будет вскрыт или, того хуже, взломан, считай, пропали — все здесь на виду.

Полицейские облюбовали самую маленькую по размеру хату, с ними же были расселены и несколько человек из числа рабочих. Это потому, что постоянно проживать они здесь не собирались, а предстоит жить на два фронта — необходимо посещать и пребывать также на подконтрольном им соседнем прииске Вознесенском, к тому же планировали основным местом проживания избрать именно этот прииск.

Севастьян и Антон пожелали жить в одной избе, она была больше других изб. С ними поселились Шишкин, Сохин, Сушков, Малявин, Горобец, Половников и Кубышкин. Мест для размещения всем хватало — двухъярусные нары, стол у окошка, лавки, полки под продукты, примитивные вешалки и вешала для размещения и сушки одежды, оставлена малая площадка и для печки с дымоходом. Получилось так, в одной «берлоге»: двое доверенных лиц и три бригадира — Шишкин, Сохин и Сушков. Дмитрия Сохина и Павла Сушкова Севастьян предложил Миронову, аргументированно объяснил, почему тот не колеблясь дал согласие, поддержал и Тихомиров.

Остальной народ уплотнялся, как мог, но никто на улице не остался. Помимо трёх на первое время образовавшихся бригад старателей, часть рабочих озадачили заготовкой леса и строительством дополнительных изб для приезжих из других губерний вольнонаёмных. Нашлись и двое мастеров по устройству печек, у них было особое поручение — заготовить в достатке камень, песок и глину для сооружения в каждой избушке фундаментов и глиняных печек — работа ответственная и непростая. Одного человека назначили следить за животными — лошадьми и оленями, чтобы были сытыми и не растерялись, благо кормов в округе хватало — ягель, травы, молодая