Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Как показала Олёкма, золото есть, но что найдено, почти отработано, вот наша речка возьмите, куда большее золото показала, всякий раз задумываюсь, всё ж не одна она такая в тайге, не одна, есть ещё речки!

— Есть, да знать бы, которые из них?

— Вовремя Трубников и Рачковский месторождения застолбили и прииски зарегистрировали, а то б плечом к плечу сейчас породу мыли с народом от купцов всевозможных.

— Надо бы обратить внимание на границы застолблённые, поправить установленные и добавить промежуточных столбов с надписями, не дай Бог, кому взбредёт в голову пески помыть, а площадь солидная, хоть смотровых назначай.

— А оно и придётся, или объезды временами совершать, не знаем, кто в это лето за сопками прячется, только и ждут, где ковырнуть породу и впопыхах намыть. Чего искать, если заведомо известно, где взять можно.

— С Перваковым и его друзьями-охотниками обговорить следует, они люди местные, знающие все тропы лесные и подходы от гольцов к речке, что подскажут, так обсудим, но меры принимать надо.

— Не было забот, так теперь привалило. А не упредить, так исподтишка покопаться желающие появятся, а это пример для других жуликов, и Трубников недовольство проявит. Надо бы и полицейских озадачить, они у нас тут представители властей Государевых.

— Согласен, это уж непременно подскажем, а то к обеду-то не опаздывают, а больше, между нами говоря, от безделья то там, то сям вышагивают, так пускай во благо не только сохранность золота обеспечивают, но и недра приисковые. — Миронов замолчал, а через минуту продолжал: — А как же обстановка на Вознесенском, как металл идёт, интересно б знать? Что думают по этому поводу Матвей Сидорович и Максим Иванович?

— Вы, Антон Павлович, рассказывали, Первак и Головин инженеры опытные, с ними б тоже встретиться не мешало, совместно надумаем о сохранности границ отводов чего дополнительно, и не откладывая, интерес-то общий.

В два дня было сколочено три бутары и водосточные колоды, дабы имелось в достатке заготовленных плах. Смастерили козлы, и две промывочные установки были готовы к приёму породы. На третий день дополнительные бригады из вновь прибывших вышли на промывку песков, взялись с усердием и под присмотром опытных старателей, вроде и не хитрое занятие, но требовавшее определённого мастерства. Одна бригада использовала самодельные тачки, они дюжели, но нагружать породой чрезмерно их было нельзя, всех распирало любопытство — сколько же выдержит эта механизация? Доводку металла вновь прибывшим не доверяли, промывочными лотками работали те, кто знал в этом деле толк и сноровку. Только что принятые смотрели и познавали науку получения концентратов и извлечения самого золота.

— Эт-т да! Глянь блеск каков! — восхищались одни.

— Впервой вижу, ан знать, ему и цены нет! — восклицали другие.

А кто-то подметил:

— На всё есть цена…

И всё же деревянных тачек хватило всего на два дня, сказались чрезмерные нагрузки на катки и оси — не выдержали. Шишкин сожалел, глядя на своё детище. Тихомиров же высказался:

— Что ж ты хочешь, Прохор, дерево оно и есть дерево, где ж осям тяжесть такую вынести. Главное, конструкция удачная, а колёсики и оси железные мы закажем, доставят, а там и смастеришь заново и как следует.

Шишкин успокоился, в надежде, что действительно ему удастся довести до ума средства доставки грунтов.

Отряд иркутских поисковиков покинул прииск на следующий день, как прибыли. Верхом на лошадях, с вьюками на них и ружьями за плечами. Куда направились, их никто не спрашивал, да и не до них было — работа на бутарах и в посёлке занимала людей с утра до вечера.

Наступивший июль показал себя. Жара стояла неимоверная, будто это не север, а знойный юг, да и гнус утром и вечером крутился, зудил возле ушей, лез в глаза, за шею, искал, где впиться в тело, днём же наседали оводы, они донимали не только старателей, но и животных. Люди хоть могли с ними бороться, успевали отмахнуться или захлестнуть их ладошкой, животным труднее, лошади только отмахивались хвостами, но они не доставали до мест, где усаживались кровососы.

Физический труд — кайлить породу, грузить и шевелить в бутаре пески давался нелегко, пот бежал ручьём. Временами, на минуту оставив лопаты и кайлы, подбегали к речке, обдавали себя водой и снова за работу. Кто трудился в посёлке, приходилось туже — здесь даже слабого ветерка не было, и среди леса гнус был куда злее, а спасались дымом от костра с обилием хвойного лапника, которого оводы сторонились, но при удобном случае всё же успевали вонзить жало в тело тому, кто удалился от огня или остановился передохнуть. Старатели, прежде чем отойти ко сну, подпаливали лапы елей или пихты, тут же их тушили и дымящиеся заносили в избы — выкуривали комаров и мошек, а те моментально покидали жилища через настежь открытые двери, оставалось проветрить и заваливаться на нары испытать негу в теле от натужности за день.

В некоторой степени эта летучая тварь заставляла людей не дремать, не стоять на месте, а трудиться, заниматься работой. Приходилось терпеть. Такова Сибирь — летом бывает знойная жара с её особенностями, зимой мороз с пронизывающим ветром или туманами. В пик лета люди приговаривают: жара костей не ломит, зимой — что с мужиком в мороз сделается, коль бежит да греется.

Шесть бутар работали непрестанно, перерывы были, лишь когда их переставляли на новое место, чуть далее от отработанной площади, ближе к нетронутым породам. Содержание золота в горной массе менялось, но в целом было богатым, и касса прииска наполнялась и придавала всем истинное удовлетворение.

— Накопилось золота, и славно, по-хорошему следовало бы свезти эту партию к отправке, — в один из вечеров заметил Миронов.

Тихомиров не сразу ответил, но, поразмыслив, своё мнение высказал:

— Надо бы, Антон Павлович, но путь дальний, а стало быть, отправить будем вынуждены самых добросовестных людей. А это прежде всего одного из доверенных лиц и зарекомендовавших себя с положительной стороны старателей из олёкминских селян, подобных Шишкину, и обязательно с ними одного полицейского.

— Когда мы отбывали из Иркутска, Трубников и Рачковский этот вопрос обсуждали и договорились, что к середине лета они отправят надёжных людей в Олёкминск за первым золотом, день назвали к десятому-пятнадцатому июля.

— Об этом вы мне не говорили.

— Николай Егорович, поверьте, не от скрытости, просто закрутился, да и тему-то сегодня только подняли. Так вот, будет лучше, если озадачить этим Первакова и его ближайших компаньонов Сохина и Сушкова, с ними, как вы предложили, одного полицейского, вполне