Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

и снова все убедились — золота здесь немерено! «Ай да речка, ай да Хомолхинка! С такой богатой породой и не расстанешься, это ж надо, чего уродила природа-матушка! Да и залежи неглубокие, под ногами! Вот узнает народ, попрёт сюда, отбою не будет!..» — восхищались и одновременно ревностно рассуждали олёкминские мужики, не желая появления приезжих людей — лучше самим бы, местным, обогатиться, сколотить состояние.

Вечером после ужина люди, уставшие, но довольные отработанным днём, только и сводили все разговоры о намытом золоте.

— Это один день, а что за сезон намоем? У-у-у, чего говорить, и так ясно! — говорили одни, а другие поддакивали, дымя самокрутками и выпуская изо рта табачный дым. Глаза горели радостью, души волнительно предвкушали хорошие заработки, и жизнь виделась в ином свете — радужной, не знающей безденежья и нужды.

Лаптев и Никитин вели себя обособленно. Они в часы отдыха больше сидели вдвоём, перекидывались фразами. И в этот день, уединившись на берегу Хомолхо, обсуждали промывку, добытое золото.

— Видал, какова речка, прям жила золотая. — Никитин курил и глядел на весело бегущую мимо воду.

— Золотая, — повторил Лаптев. — Тут есть над чем задуматься, умыкнуть возможность имеется.

— Ты чего, сдурел аль забыл наказ полицейского — кандалы нацепят, и пойдёшь на каторгу, иль задарма пахать до осени заставят — опозорят на весь Олёкминск.

— Погоди стог метать, не сейчас, прибудут работяги с дальних мест, все копаться, словно мураши, примутся, и стражи порядка отъедут на прииск Вознесенский. Севастьян с Садовниковым и начальство за всеми не усмотрят, глаз не хватит, а при таком раскладе и руками где подхватить мало-помалу можно будет.

— Если так, то да, согласен. А потом и самородки при промывке в бутаре, где высмотреть иль на скале в речке покажется, хвать от глаз посторонних, и наше, — отогнав строгое полицейское предупреждение, подхватил Никитин.

— Верно подметил, удобный момент, только лови, и вот оно! — Лаптев полез в карман и, словно фокусник, извлёк маленький самородок, при виде которого на лице напарника прочёл крайнее удивление.

— Ничего себе, уже слямзил?! — взволнованно прошептал Никитин.

— Породу в волокушу погрузили, все кайлить дальше принялись, глядь, под водой у берега в скальной трещине камушек махонький блестит, чего тут, огляделся и… Ты рядом был и не заметил, — рассмеялся Лаптев.

— Не заметил, это точно, а то б знал, — продолжал удивляться Никитин. — Но скажу, в таком деле страховать друг дружку потребно! А если б кто узрел? Тут главное не суетиться, оно и всё сладится, — а словно спохватившись, озадачился: — Удачно сбондил, да и я сноровку проявлю, а где прятать, живём-то в общей избе?

— Присмотрел, ещё когда сюда прибыли.

— И где ж?

— Видишь, утёс смотрит в речку, так там потаённых щелей хватает, было б что прятать.

Никитин оценивающе вскинул взор на скалу и согласился с другом:

— А чего, одобряю, вряд ли кто въедет.

Глава 35

…Весь остаток мая и июнь старатели из Олёкминска трудились не покладая рук. За все эти дни только два раза прошли кратковременные дожди, но они не сказались на послаблении горных работ, люди продолжали трудиться, добывая золото. И золото шло — бутары каждый раз вскрывались, поднимались решётки, стряхивались шкуры, и обогащённые пески даже без промывочных лотков показывали наличие драгоценного металла. Много раз наряду с наличием мелкого золота поднимали и самородки прямо в бутарах и в лотках, они были разные по весу и размерам. С формами самыми причудливыми, порой напоминавшими пресмыкающихся животных и водных рептилий. В основном золото фракцией от крупинок проса до рисовых зёрен, с фасоль и более, все они слегка матового, но привлекательного, сверкающего на солнце золотисто-жёлтым цветом, имеющие выщерблены, наплывы, неровности, а местами и гладкие, будто их кто отшлифовал.

Как раз в последний месяц июня прибыла партия завербованных Трубниковым и Рачковским людей. В основном это народ из Иркутской губернии и Забайкалья. По пути следования половина осталась на прииске Вознесенском, остальная часть прибыла на Спасский. Сопроводил их через тайгу олёкминский селянин Тарас Жарков — опытный охотник, хорошо знающий окрестности урмана на многие вёрсты.

Миронов обрадовался новому пополнению. Есть возможность развернуть более обширные работы, установить дополнительно одну-две бутары, сразу же привлечь людей на увеличение добычи, остальных поставить на достройку изб, они потребны больше для размещения прибывших, иначе имеющееся жильё будет переполнено, а это смрад от пота и табачного дыма, людям толком не отдохнуть, не высушить одежду и обувь. Начальство прииска осознавало, каков быт и сытость старателей, такова от них будет и отдача — каково волокно, таково и толокно. Да и рабочие понимали: где успехи трудовые — там и горы зерновые, так что всё было с обеих сторон в унисон, понимание, и это задавало должный тон и благоприятную атмосферу меж людьми на прииске.

Вновь прибывшие, с первых дней увидев завидные съёмки золота с промывочных приборов, вселили в себя уверенность на добрые заработки, знать, не зря покрыли расстояния, добравшись до дремучих мест, не обманули глашатаи, призывая копать золотые пески.

Тихомиров составил список свежих трудовых кадров, вносил данные: откуда прибыл, дату рождения, сословие. Возраст разный, есть жилистые, крепкие, есть и худосочные, но одержимые приложить руки к тяжкой работе, лишь бы платили хорошо. Что ж, время покажет, на что пригодны, выдержат ли?

Но не только свежие рабочие силы появились на прииске Спасском, прибыл и один малочисленный отряд в три человека от какого-то иркутского купца, прознавшего об открытии золотоносных месторождений на Хомолхо. Получив задание изучить другие речки и ключи водораздела Жуи и Чары, они имели намерения не откладывая заняться поисками новых открытий. Два таких же отряда от разных купцов задержались и на прииске Вознесенском. Также подписавшие с иркутскими золотопромышленниками соглашения на разведку сибирских речек. Тайга обширна, а обойти её жизни не хватит, но люди шли и надеялись за один присест обуздать её родимую и обнаружить новые золотоносные места…

Вечером Миронов и Тихомиров находились в своей избе-конторе, подбивали итоги дня, строили планы на завтрашний. Тара с добытым золотом пополнялась, скрупулёзно вели его учёт до долей. Закончив бумажные дела, принялись за чай и повели беседу.

— Началось, зашевелилось иркутское купечество, словно залихорадило их от Хомолхинского золота, — высказался Миронов, имея в виду отряды поисковиков.

— Следовало ожидать, а там и енисейские промышленники прознают, теперь начнут шастать по тайге, и не только отряды от купцов, боюсь, и простой люд и проходимцы в тайгу кинутся, всякому захочется урвать, да скрытно, — заметил недовольно Тихомиров и отпил из кружки чай, приложил носовой платок к губам.