Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Да, с таким берложником не поспоришь. — Севастьян поднялся и стал прощаться с хозяевами, Марфа Ильинична в след сказала:

— Заходи, Севастьян, чаще, чего один в избе-то своей, а то и столоваться бы приходил.

Севастьян кивком головы поблагодарил за гостеприимство, затем глянул на Екатерину:

— Проводишь?

Катя накинула лёгкую одёжку и косынку и вышла вместе с гостем во двор, им было о чём поговорить, миловаться друг с другом…

На следующее утро Севастьян был на постоялом дворе, Окулов появился минутой позже. Их уже ждали. Все сообща, обговорив общие дела по части, в какие сроки сборы и выход в тайгу до приисков, решили дальнейшее обсуждать в раздельности. Инженеры и доверенные лица наравне с Перваковым и Окуловым видели нетерпение местных мужиков уйти в наём к прибывшему начальству. А раз так, то были составлены наспех списки и людей разделили на две партии. Одних определили на Спасский, других на Вознесенский. Поступление вербованных людей не стали ждать, а решили начать работы имеющимися силами. Вновь прибывший народ по таёжным тропам сопроводят проводники, а это будет уже к разгару сезона.

Лаптев и Никитин всё время крутились перед Севастьяном, жужжали в уши, чтобы и их приняли на работу. Севастьян, откинув когда-то случавшиеся обиды и внутреннюю неприязнь к обоим, всё же записал в бригаду на прииск Спасский, поскольку Окулов от них отказался. Инженеры и доверенные лица во всём полагались на Севастьяна и Зиновия — они хорошо знали местных.

Сборы начались. Олёкминск превратился в муравейник. Словно мураши, каждый тащил из лавки и погребков домой запасы продуктов, складывали инструменты, собирали вещи. Тюки необходимо было подготовить, чтобы взвалить на оленей и лошадей, а их набиралось много — те, что пригнали с Хомолхо, и те, что будущие старатели забирали своих копытных из села. Тут же люди из числа охотников проявляли сноровку сдать пушнину прибывшим скупщикам, ждать расчёта за отработанный прошлый сезон времени не оставалось. Когда прибудут казначеи купцов Стальского и Шувалова, никто не знал. А прибудут, так выдадут жёнам или оставят тем, кому доверили получение денег.

Тихомирову удачно повезло, его желание включиться в горные работы на Хомолхо прибывшие люди от Трубникова и Рачковского восприняли с воодушевлением, особенно обрадовался инженер Миронов. Как оказалось, некий горный специалист Сокольников, нанятый было Трубниковым, перед отбытием заболел и отказался выехать. О чём сожалел купец, и пришлось на свой прииск Спасский отправить одного Антона Павловича Миронова, надеясь в дальнейшем найти ему компаньона. Теперь же надобность отпала в этом — вот он инженер, имеющий большой опыт практики в ведении добычных работ здесь, в Сибири, руководивший несколько лет прииском Александро-Николаевским.

Теперь полный комплект, что на Спасском, что на Вознесенском по два горных инженера и по два доверенных лица, к отъезду были готовы и трое полицейских.

Севастьян с первых дней сблизился с Егором Садовниковым. Егор был старше напарника на четыре года, высокий, русоволосый, уравновешенный, рассудительный, стоял на службе у Трубникова в качестве приказчика, имел опыт в торговых делах, пользовался уважением у своего хозяина. Инженера Миронова Трубников нашёл по знакомству, подсказал его пригласить на прииск купец Гаврил Лагутин, и после краткого знакомства Кондрат Петрович понял — этот человек находка для него — недурён, осведомлён в азах ведения добычи драгоценных металлов, энергичный, в характере выдержан.

Тихомиров, уладив свои дела с золотом, которое передано на хранение в полицейское управление, теперь был уверен, что Ряженцев передаст его доверенным людям купца Стальского, коим передадут и его письмо об отказе в дальнейшем сотрудничестве, составил список старателей, отработавших сезон на прииске Александро-Николаевском. Начальство прииска Иннокентьевского отбыло из Олёкминска с намытым золотом ещё по осени и не вернулось до сих пор. Старатели, отработавшие на этом прииске, оказались в недоумении и холодели душой — а как с расчётом?! Согревались лишь тем, что впереди их ждёт большое золото на Хомолхо и хорошие заработки…

Глава 33

Весна, словно проявляя заботу о земле, выдержавшую долгую суровую зиму, ласкала её своими жаркими солнечными лучами. Травы проснулись и ожили первыми, особенно в низине долин, лиственные деревья расправили свои космы, стряхнув с себя дремоту, и теперь пили влагу, спешили дать жизнь почкам. Смолистые игольчатые вечнозелёные красавицы заполнили воздух хвойным ароматом. Встречающиеся на пути плантации багульника издают свой запах, но он ещё не цветёт — рано, пройдёт месяц, и кусты покажут свои красивые белые или светло-розовые пучки с множеством махоньких зонтиков цветов, и они дополнят своим дурманным запахом окружающую среду, а там и кашкара на некоторых перевалах покажет миру свои ярко-жёлтые бутоны. А пока вершины сопок и гольцов да северные склоны долин в своих лощинах продолжают держать снега. Мелкий гнус ещё не проснулся — не пришло его время, и потому не донимал путников, ехавших кто на лошадях, кто на оленях, а многие шли и пешком. Караван растянулся, след в след, держа направление на речку Хомолхо.

Местность, уже неоднократно созерцаемая Перваковым, Окуловым и людьми, что были заняты на строительстве изб рабочих посёлков Спасский и Вознесенский, была настолько знакома им, что они нисколько не сомневались в правильности направления движения. К тому же в ориентации помогала и натопанная тропа, пускай и еле заметная, но всё же приметная надломанными или вовсе сломанными ветками на кустах, узкой полоской, на которой примята земля, следы человеческой обуви и копытных, содравших лишайник на камнях и трухлявых поваленных стволах деревьев. Здесь важен внимательный глаз, и он не позволит сбиться с этой таёжной стёжки. Но и не часто попадается на пути тропа эта, то пропадает, то вновь проявится, пока она больше тернистая, необъезженная. Пройдут ещё раз или два таким караваном, и основательная дорожка образуется, а пока такая, как есть.

В пути ночевали у костров, согревавших и отгонявших проснувшихся после зимней спячки медведей. Истощённые в поисках пищи, они готовы пойти на запах человеческой еды, если кто готовил из путников и бросил остатки на месте привала, поживиться, насытиться, восстановиться, а пока настойчиво ищущие на марях, в низинах и склонах сопок прошлогоднюю клюкву, бруснику, голубику, чернику, в общем, всё, что взросло на просторных лесных угодьях…

Когда показались первые избы прииска Вознесенского, то все увидели витиеватый дым, он поднимался и крутился в густых кронах деревьев и, только поднявшись выше, рассеивался.

— А вот и Вознесенский! — торжественно объявил Окулов для всех, однако путники понимали — это относится к тем, кто будет работать на этом прииске.

Караван оживился и похудел — Окулов уводил людей