Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Емельян смахнул слезу и был во всём внимании, а Лаптев своё:

— У нас тоже золото имеется, но храним в надёжном месте, не как ты, легковерный. В надёжном, понимаешь, чтоб комар носу не подточил, мы в этом деле народ битый. А если кто, кроме нас, тебя приметил, об этом не думал? Народу-то видал, сколь пашут, а люди разные. Жалко, сгинуть можешь от своей простоты.

— И где ж утаиваете? — выдохнул Емельян.

— Вот расскажи тебе.

— Понимаю, невпопад спросил.

— Короче, если хочешь выжить, хватай свой награбленный запас, да с осторожностью и от глаз сторонних до нас. Будем ждать у речки вон у того камня, а там и тронем до тайника, своё доложим и твоё определим, а там поступай с ним как знаешь. Но про тайник ни-ни! А в наш кулёк заглянешь, считай, ты не жилец.

— Чу, чтоб мне сгореть в огне! — заверил Емельян.

Емельян собрал свою высохшую одежду и направился к избушке, в которой проживал. Стресс до конца не покинул его, но облегчение наступило. Он был рад, что всё обошлось, двое свидетелей похищенного им металла, такие же «умельцы», как и он, лишь с разницей оказались хитрее его и золото скрывают в надёжном тайнике, в котором и ему помогут временно оставить на хранение, а в конце сезона спокойно забрать, упаковать надёжно в котомку и… До сего времени его часто посещала тревога, как бы кто из старателей, когда он отсутствует в избушке, не залез случайно в его вещи, а то и с умыслом — любопытных хватает. А где спрятать ворованное золото, терялся в догадках, а каждый раз зарывать — может попасть впросак.

— Ну, как я его подогрел? — Лаптев потёр ладонь об ладонь.

— Я думал, у него глаза наружу вылезут, когда ты припёр его, а про тайник вовремя ввернул, попал на крючок.

— Пошли, Васька, тихонько золото свернём и вернёмся, будем ждать забайкальца. Думаю, он не задержится, теперь страх бежит впереди него. — Лаптев довольно ухмыльнулся.

Емельян действительно вернулся быстро. Рукой придерживал что-то за пазухой, не посвящённым неведомо, но Лаптев и Никитин знали, что он там так бережно прижимал к себе. От былого страха остался лишь осадок некоей нервозности, но и нарастало острое желание скорее бы поместить награбленное в надёжном тайнике, известное его новым знакомым.

Втроём и двинули в сторону верховья русла. Старатели кто чем занимались в посёлке, несколько человек решили поймать в речке хариуса.

Мимо проходил Тихомиров и спросил:

— Далёко ли с ружьём?

— Решили, Николай Егорович, пройтись на удачу, может, рябчика или зайчишку стрельнуть, а то ведь с этой работой всю меткость растеряем, — поспешил ответить Лаптев.

— Ну, вы, понятное дело, с Никитиным оба охотники, а Добрынин-то? — удивился Тихомиров.

— Увидел Емельян, что собрались с ружьишком пробежаться, так увязался с нами, у них в Забайкалье больше степи, так любопытство взяло, как в тайге охотятся. Харчей с собой взяли, промнёмся, так червячка заморить, — последнюю фразу Лаптев произнёс, чтобы инженер не спрашивал, чего это они с собой несут.

— Тогда удачи, да будьте осторожны.

— В тайге живём не первый день, завсегда осторожность с нами.

Тихомиров направился в сторону избы-конторы, а Лаптев, Никитин и Емельян пошли своей дорогой, взяв направление к ближайшему утёсу.

— Вона как, так вы в скалах прячете, как же не дошло до меня ранее, — догадался Емельян.

— Что хитро оно завсегда просто.

— Кто б догадался, кому в голову придёт?

— На то и расчёт, Емеля!

Утёс со стороны сопки не сильно крутой, сжатой ложбиной, как продолжение лесного массива, к реке отвесный. Сделать по ней подъём снизу или спуститься по отвесной плоскости практически невозможно, выступов мало, да и те не очень надёжные для опоры. Подойти к вершине отвесной плоскости сверху проще из-за наличия нескольких уступов, однако нужно иметь сноровку и соблюдать осторожность. Такие скалы идеальны для загона диких копытных на отстой.

— Не скала, а стена, от посёлка таковой по виду не кажется, — поражался Емельян, когда подошли к подножию утёса.

Лаптев и Никитин, сведущие в промысловых делах, сейчас думали о своём, попытаться использовать свои пусть и невеликие, но всё же познания в добыче диких животных перед Емельяном, упростить задачу.

— А скажи, Емельян, ты по жизни везучий человек? — спросил Лаптев.

— Какой там, был бы везучим, в нужде не купался.

— Смотри, какой манок у нас делают на кабаргу. — Лаптев ножом срезал с берёзы кусочек бересты, ловко подрезал и сделал небольшую тонкую полоску, согнул вдоль пополам, вставил в рот и резко выдохнул через неё воздух, все услышали своеобразный громкий писклявый звук с хрипотцой. — Вот и проверим сейчас, если удачливый ты мужик, то кабаргу враз приманим. Хочешь сам попробовать? — Лаптев протянул Давыдову манок.

Емельян отмахнулся:

— Куда мне, чего дудеть в неё, не моё это.

Лаптев махнул рукой, и все двинулись за ним. Взобравшись со стороны гольца на утёс, далее спустились с вершины чуть ниже до второго уступа, высоко внизу показалась Хомолхинка. Бежала шумно, несла свои воды, омывая свои берега и камни, с высоты простиралась с севера на юг долина на многие вёрсты, на уровне вершины утёса парил коршун.

— Сидим тихо, не курим, потерпим мошку с четверть часа, может, и в самом деле приманим, — заговорщицким тоном произнёс Лаптев. Он знал такие места, они наиболее удачны для охоты на мелких копытных, а кабарги в этих местах водилось множество, те, кто добывал дикое мясо к старательской кухне, часто приносили кабаргу.

Давыдов, прижимая свёрток с золотом, заинтригованный охотой, замер.

Прошли минуты, и Лаптев взял в руку манок, умело начал издавать звуки. Тишина. Повторил раз, другой, третий и затих. Подтверждением, что местность полна живностью, стало появление кабарги, она выскочила неожиданно, словно по мановению волшебной палочки, и все трое замерли, Емельян даже перестал дышать, настолько его озадачило явление зверя.

Она встала на отвесную скалу и головой вертела то в одну, то в другую сторону, расстояние до кабарги было малое, прогремел выстрел, и она, подкосив ноги, свалилась, оставшись на верхнем уступе скалы.

— Вещь! — потряс Лаптев манок над головой.

— А почто так происходит? — изумлялся Емельян.

— Время сейчас такое, кабаржиный молодняк пасётся, а самки, услышав оный писк, думают, их дитя в опасности, вот и бежит мамка сломя голову спасать своё чадо.

— Вот уж истинная родительница! — восхищался и в то же время жалел подбитую обманутую самку Давыдов.

— Пошли, Емельян, трофей подтащим и потроха выпустим, а уж опосля к тайнику двинем, пока же золото здесь положим, тут наш тайник, рядышком, на этом же