Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Лаптев вперёд пустил Давыдова, а тот прошёл около четырёх осторожных шагов по косому склону и полетел вниз со скалы, и помог ему в этом Лаптев, с силой толкнув его в спину. Летел с гортанным криком, и в нём слились страх, боль и отчаяние. Где-то внизу у самого основания утёса, у берега речки крик стих, его остановили камни, и только журчание воды нарушало тишину, а сопки повторили отзвуки ужаса падающего в бездну человека тихим эхом, будто стеснялись передать страдания только что ушедшей из жизни души.

— Оступился, надо же, верно, невезучим оказался, — ухмыльнулся Лаптев. — Пошли, Васька, заложим богатства наши в закрома.

— А с кабаргой чего?

— Оставим, в посёлок вернёмся, начальству доложим, пусть на место придут, несчастный случай оформят. Мы его не посылали трофей забрать, сам полез, сам и сорвался. Так?

— А как иначе, оно так и было… — весело ответил Никитин. — Только наперёд договоримся, поспрошать начнут, так в одну дуду дуть будем.

— Спустимся к реке, проверим самочувствие бедняги, нам он ни в каком живом виде не нужен.

Глава 38

Два приятеля при подходе к старательскому жилью заметили оживление. Лаптев и Никитин сразу поняли, не иначе как вернулся отряд под началом Первакова. Вошли в посёлок, так оно и есть. Люди разгружали животных, Сохин и Сушков поясняли, что в каких в тюках лежит, груз сортировали и уносили по местам. Севастьян же сопроводил вновь прибывших десять человек до конторы, оставил их ждать на улице, сам вошёл в избушку.

— С прибытием, Севастьян! Только вот с бумагами закончили, слышим шум, поняли — наши посланники прибыли, намеревались выйти наружу, а ты тут сам на порог явился. Рассказывай, как дошли, как передали золото, всё ли закупили, как обратный путь, надеемся, без приключений? — закидал вопросами Миронов.

— Всё слава Богу, в дороге задержек не было, как прибыли в Олёкминск, так сразу и передали из рук в руки всё золото, бумаги с подписями доверенных лиц Трубникова доставил вам. — Севастьян вытащил из-за пазухи пакет и передал в руки начальнику прииска. — На село прибыли два десятка вербованных, так мы с Окуловым посоветовались и взяли их с собой, уж очень настойчиво просились на прииски. Половину оставили на Вознесенском, вторая ждёт у крыльца. Не знаю, верно поступил или нет, что без согласия, ругать будете, так вину признаю.

— За что ругать, не за что, молодец, что дополнительные кадры привёл, работы им хватит! Сюда хоть столько ещё народу нагони, хуже никак не будет, — высказался Тихомиров.

— Пошли, коли так, покажешь нам с Николаем Егоровичем людей свежих. — Миронов сложил аккуратно на столе документы и поднялся с лавки.

Вышли наружу, прибывшие люди пытливо разглядывали начальство. Испытующе смотрели на них и Миронов с Тихомировым.

— Откуда будете?

— Из разных мест, в основном из Иркутской губернии, — за всех ответил один мужичок из толпы.

— Коль с желанием работать прибыли, так оформим всех, но имейте в виду, труд здесь не сахар, какова отдача будет, таков и заработок, с хитрецой и леностью не держим, а кому вздумается воровством золота заняться, так по тем каторга плачет. — Миронов говорил, словно взвешивал каждое слово, вдалбливал их в голову всякому.

Крестьяне понимающе кивали, давая понять, что прониклись услышанным предупреждением.

— Это инженер Тихомиров Николай Егорович, — Миронов ладонью показал на стоявшего рядом Тихомирова, — мой заместитель, прошу любить и жаловать, он вас всех и впишет в список работающих на прииске, заходить в помещение будете по одному.

Вот как раз в это время и подошли к конторе Лаптев и Никитин.

— А вам чего понадобилось, чего с ружьём по посёлку бродите? — Миронов удивился появлению двух старателей. Внимание на них обратили и Тихомиров с Перваковым.

— Беда, Антон Павлович, беда приключилась, — выпалил Лаптев.

— Чего там стряслось?

— Давыдов Емельян погиб, на глазах прямо-таки, вот и до вас прямиком.

— Как же мог погибнуть, не война с французами, не иная здесь бойня какая, чего несёшь? Или медведь задрал?

— Со скалы сорвался и… в общем, насмерть…

— Далеко отсюда?

— Нет, ближайший утёс, с посёлка виден.

— Да как же так, чего на скалу полез, чего он там не видел? Вот уж устроили сегодня выходной, так от безделья по скалам принялись лазать, — сокрушался Миронов и тут же распорядился: — Севастьян, знаю, устал с дороги, но случай вопиющий, собери людей несколько, сам пойду и прихвачу полицейского, что прибыл с вами, пускай место осмотрит, по неосторожности или загнал его туда кто, зверья-то злобного всякого хватает. Одним словом, разобраться следует, человек же. А вы, — Миронов обратился к Лаптеву и Никитину, — сопроводите до места трагедии, коль очевидцами оказались, да подробности изложите.

Иосиф Карлович Устинов, намеревавшийся предаться отдыху, воспринял идти к утёсу, с которого сорвался старатель, с нежеланием, но случай обязывал стражу порядка изучить место гибели Давыдова, чтобы засвидетельствовать факт случившегося. Двое других полицейских в это время находились на прииске Вознесенском, так что кроме него было некому.

Через несколько минут Миронов, Устинов, Перваков и группа старателей, ведомые Лаптевым и Никитиным, выдвинулись в сторону возвышающегося утёса. Шли молча, часто отмахиваясь от мошки и комаров, здесь им раздолье, сами себе хозяева, и сосать кровь у жертв для них одно наслаждение, спешили успеть «полакомиться» за свою короткую гнусную жизнь.

Подошли к основанию утёса, на камнях недвижный Давыдов.

— Вот, лежит… — промолвил Лаптев.

— Вижу, что не сидит, рассказывай, — бросил Миронов.

— Подходим, значится, мы сбоку утёса, смотрим, кабарга на отстое, тихонько приблизились, я ружьё вскинул и пульнул, да удачно, но она не скатилась со скалы, а там и осталась.

— А как с вами Давыдов оказался, какой с него зверолов?

— Вообще-то на охоту мы собрались вдвоём с Никитиным, но Емельян увязался, возьмите меня с собой, мол, поглядеть, как вы живность тут добываете. Жалко, что ли, пошли, говорим. Тому свидетель Николай Егорович.

— Выходит, Тихомиров видел, как вы втроём подались?

— Он тоже удивился Давыдову, пожелавшему с нами пройтись. Так вот, Никитин хотел было взобраться и сбросить или приволочь трофей, а Емельян пристал, да так настойчиво, дайте, говорит, я принесу кабаргу. Ну, хочешь, так карабкайся и неси, он и пошёл штурмовать утёс с пологой стороны. Сидим на камушке, курим, ждём Емельяна. Глянули наверх, не видать — не дошёл ещё, снова курим, разговоры разговариваем, а тут слышим, шум и крик раздался. Глянули и ахнули! Емельян наш летит, руками, как крыльями, машет и орёт сколь сил,