Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

вождей инуитов, о том, как они ходят на байдарах в земли, расположенные по ту сторону моря и привозят оттуда невольников. Айну слушали его и дивились, не верили. «Наверное, рвётся к своему народу, вот и рассказывает всякие небылицы», – ворчал, бывало, Нибури-эку. Один только Камуире-куру, казалось, нисколько не сомневался в правдивости Человека-Инуита. Как-то инуит показал айнам фигурку моржа, выточенную его соплеменником – большим умельцем, уважаемым во всех селениях, – из бивня того же животного. Фигурка была небольшой, но исполнена очень тщательно: будто это был не кусок кости, а настоящий зверь, только уменьшившийся в силу непонятных причин. Камуире-куру сразу смекнул, что такие фигурки наверняка можно будет обменять на что-нибудь ценное в землях сисам, и поделился своими мыслями с племянником. Но Канчиоманте не много понимал в торговле и потому лишь смущённо улыбнулся, не зная, что ответить своему дяде.

Так они и двигались вдоль изъеденного глубокими заливами побережья Цупки. Несколько раз издали видели снующие под самыми обрывами лодки ительменов, но успевали схорониться где-нибудь за береговыми скалами раньше, чем те их обнаруживали. Однажды вышли прямо к длинному мысу, на оконечности которого стояло большое селение, обнесённое частоколом. Люди на берегу стали махать им руками, что-то кричать, но айны посчитали за благо не приближаться к земле. Оба ительмена, сидящие на вёслах в передней байдаре, напряжённо следили за бегающими по косе соплеменниками, призывающими их пристать. Канчиоманте стоило только взглянуть на мрачные лица притихших ительменов, чтобы понять, сколь серьёзно их положение. Меж тем находившиеся на берегу мужчины, потрясая оружием, начали сталкивать на воду свои челны. Камуире-куру, наблюдая за их действиями, привстал и протянул руку за луком. Только Человек-Инуит был спокоен. Он лукаво улыбнулся переполошившимся айну и, указывая на паруса, закреплённые на байдарах, что-то сказал.

– Говорит, быстро идём. Не догнать нас ительменам, – пояснил племяннику Камуире-куру.

Ительмены не собирались их догонять: они лишь сделали вид, что хотят догнать байдары. Вскоре они снова втащили тяжёлые челны на берег и, продолжая кричать, выпустили по уходящим лодкам несколько стрел, которые упали в воду слишком далеко, чтобы причинить вред людям Камуире-куру.

Были и другие селения. Но айну и их спутники обходили их, удаляясь в море, и благополучно продолжали путь, стараясь более не испытывать судьбу: в другой раз, пройди они вблизи деревни, им могло и не поздоровиться – вдруг ительмены окажутся проворнее и сумеют их перехватить?

Они всё плыли и плыли, а земля не кончалась. Канчиоманте давно потерял счёт дням. Он и не представлял, что может быть столько земли. Он привык, что все острова, какими бы большими они ни были, всегда где-то да заканчиваются. А у Цупки, как оказалось, было начало, но конца не было. «Тяжело всё-таки держать на плаву эту огромную землю. Как справляется?» – он смотрел на вздымающиеся к небу вершины, обозревал пышные леса, протянувшиеся над скалистым берегом, и поражался тому, сколь велик оказался на самом деле мир, в котором живут люди и звери. Он и не подозревал, что Страна Мрака лежит так далеко; даже представить себе не мог, что путешествие до неё будет столь долгим. А ведь они всё ещё плывут вдоль Цупки. Сколько ещё плыть? Может, и нет никакой земли там, на севере. Уж не на край ли света они плывут?

Не окажутся ли незаметно для себя за границами Среднего Мира, не проникнут ли в мир Богов и духов?

Проходило время; земля, как и прежде, тянулась по левую сторону от покачивающихся на волне байдар, и, как ни вглядывался Канчиоманте, никакой черты, отделяющей мир людей от потустороннего, не замечал: всё тот же лес, разве что поредевший и более кривостойный, те же горы и скалы. Теперь уже кончились владения ительменов. Началась земля, принадлежащая «шитым лицам», правда не тем, о которых говорил Человек-Инуит: эти не знали морского промысла, охотились только на оленей вдали от побережья, в голых ледяных холмах. Люди Камуире-куру так и не увидели дымка над их стойбищами: весь берег был пустынным и диким.

Иногда они задерживались в одном месте на два— три дня, чтобы хорошенько просушить и подлатать лодки, а также пополнить запасы пищи. Разбив лагерь где-нибудь в укромной бухте, вблизи тюленьего лежбища, они отправлялись на охоту. Зверя было много, и они не чувствовали нужды.

Чем дальше на север они продвигались, тем всё более пустынными становились берега. И лето здесь было куда как более прохладным. Айну пришлось сменить лёгкие халаты из лубяной ткани на меховые штаны и парки, которые не продувались холодными ветрами. Вскоре стало настолько прохладно, что вся земля расцветилась в красно-жёлтые тона: в этих суровых землях уже начиналась осень. Заволновался Человек-Инуит: нужно быстрее идти дальше, чтобы зима не застала их в пути. Теперь они останавливались только для ночлега, а охотились прямо в море, на ходу подбивая тюленей и моржей.

Океан стал капризным. Прежде спокойные воды его всё чаще стали дыбиться от крутой волны, подымаемой сильными ветрами. С востока приходили тяжёлые тучи, из которых изливался ледяной дождь. Люди помрачнели, стали шептаться между собой, роптать. Только присутствие Камуире-куру, его решимость, заставляли их каждое новое утро снова браться за вёсла; кабы не его непоколебимая уверенность, давно повернули бы назад. Даже всегда находящий повод для веселья Нибури-эку замкнулся в себе. Душой Канчиоманте завладела тревога: он не понимал, отчего дядя так упрямо стремится в неведомые края, от путешествия в которые он, по крайней мере на этот раз, не получит никакой выгоды. Оба ительмена совсем приуныли: когда лодки приставали к берегу на ночь, они, уединившись у отдельного костерка, подолгу тихо переговаривались между собой. Камуире-куру, заподозрив в их действиях подвох, который мог обернуться потерей двух гребцов, приставил Нибури-эку следить за ними, чтобы он, в случае чего, предотвратил самовольный уход ительменов.

Бывало, что налетевший с моря шторм заставлял их отсиживаться на берегу по нескольку дней. Пока продолжалось ненастье, людям Камуире-куру приходилось заниматься починкой байдар да кое-как коротать тёмные вечера в тесной палатке из шкур. В один из таких простоев и попытались удрать ительмены.

Проснувшись рано поутру, айны вдруг обнаружили, что их нет в палатке. Выйдя под дождь, они увидели сидящего у воды Человека-Инуита. Стали расспрашивать его, куда подевались ительмены. Инуит рассказал, что они повернули на родину. Он пытался их отговорить, но они не слушали. Когда же, отчаявшись их удержать словами, он вцепился в одежду одного из них, ительмены подняли оружие и пригрозили ему расправой. Человек-Инуит, испугавшись за свою жизнь, отступил.

Услышав это, айну тут же организовали погоню. На разбухшей от влаги земле следы беглецов были хорошо заметны.