Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

Ительменов догнали под скалистым обрывом, где они устроились, чтобы переждать сильный дождь. Айну окружили их, выставив дубины и копья, и ительменам ничего не оставалось, только как сдаться. У них отобрали оружие и повели назад в лагерь. Теперь за ними следили ещё тщательнее.

Бури налетали стремительно. Иногда они достигали путешественников в открытом море. Только благодаря опыту и умению Человека-Инуита им удавалось благополучно избегать гибели, не быть потопленными в волнах и не разбиться о прибрежные скалы.

Однажды, долго вглядываясь вдаль с носа передней байдары, Человек-Инуит вдруг радостно засмеялся. Все удивлённо подняли на него глаза. Инуит обернулся к встревоженным спутникам и сбивчиво заговорил на ломаном ительменском языке.

– Говорит, что узнаёт места. Скоро начнутся земли его народа, – перевёл Камуире-куру.

А Человек-Инуит продолжал радоваться. Он кидал в море кусочки сушёного мяса, мех от своей парки и шептал молитвы. Даже когда ночь загнала их на берег искать убежища, он всё ещё был оживлённый: бегал туда-сюда, подбадривал остальных. И айну поверили, что вскоре их путешествие завершится. Даже ительмены повеселели.

А ещё через два дня пути на них налетел шторм, который полностью перевернул их жизнь и нещадно разметал все надежды.

Они далеко отошли от берега, обходя гряду торчащих со дна скал. Пенистые волны перекатывались через чёрные камни, грозя расшибить о них хрупкие судёнышки. Человек-Инуит на байдаре Камуире-куру изо всех сил удерживал и направлял рвавшийся на ураганном ветру парус. Гребцы часто махали вёслами, испуганно глядя на застлавшие восточный горизонт чёрные тучи. Канчиоманте с трудом удерживал в руках весло, которое волны норовили вырвать у него. Сидящий рядом дядя ободряюще что-то говорил, но в шуме волн и вое ветра слов его слышно не было. На второй лодке, шедшей позади, где главным был Нибури-эку, дела обстояли куда хуже. У них не было человека, привычного управляться с парусом. Длинную жердь с перекладинами, на которых была растянута тонкая шкура, кидало из стороны в сторону, отчего и байдара шла вдоль, мало-помалу приближаясь к грозным рифам. Люди отчаянно пытались выправить её нос вёслами, но все их усилия были ничтожны перед напором разгулявшегося шторма. Камуире-куру и Человек-Инуит с тревогой следили за борьбой гребцов на байдаре Нибури-эку.

Подводные камни мешали им повернуть к берегу, и, когда буря разыгралась во всю свою неистовую мощь, лодки понесло прямо на бурлящие и клокочущие буруны. Тут оказалось бессильно даже искусство Человека-Инуита. Людям оставалось только молить богов о пощаде.

Первой встретила удар о рифы байдара Нибури-эку. Её высоко подбросило вверх. Кто-то вывалился за борт. Потом лодка, согнувшись под тяжестью сидевших в ней людей, исчезла в волнах уже на той стороне каменной гряды. Человек-Инуит выпустил из цепких пальцев жердь с парусом, и она тут же улетела в сторону, разрывая крепёжные ремни. Пригибаясь за бортом, он закричал в самое ухо Камуире-куру; тот понимающе закивал.

– Держите вёсла, – загремел голос Камуире-куру над головами перепуганных гребцов. – Надо пройти меж тех двух камней.

Их несло бортом вперёд в узкое жерло между двумя выступающими из воды скалами. Нужно было развернуть байдару, чтобы она проскользнула в узкий проход. Люди налегли на вёсла. Им не хотелось разделить судьбу тех, кто был вместе с Нибури-эку.

А волны уже вынесли их к самым скалам. Байдара ещё не развернула корму, когда её швырнуло вперёд. Канчиоманте вжал голову в колени, готовясь встретить сокрушительный удар. Нос байдары вошёл в проход, а корма с размаху чиркнула по камням. Раздался треск, звук рвущейся кожи. Ледяная вода обдала тело Канчиоманте, подхватила, намереваясь выбросить в бурлящее море. Рядом кто-то истошно кричал, призывая на помощь. Ещё удар – и крик оборвался. Канчиоманте вцепился в борт и решил ни за что не отпускать его, даже если расстанется с жизнью. Он зажмурил глаза. Его то с головой окунало в воду, которая жгла как огонь, то поднимало высоко в воздух.

А потом его ноги коснулись чего-то твёрдого. Волна, накатившая сзади, толкнула его вперёд, и он, кувыркаясь через голову, выкатился вместе с прибоем на берег…

Под звуки несмолкающего шторма он пополз прочь от воды, всё ещё боясь разомкнуть веки. Потом кто-то рванул его вверх, заставляя подняться на ноги. Отплёвываясь от грязи и протирая глаза, Канчиоманте попытался разглядеть того, кто продолжал трясти его. Это были Камуире-куру и Человек-Инуит. Видя, что Канчиоманте начинает приходить в себя, они кинулись вдоль берега, что-то крича на ходу. Молодой охотник снова повалился на землю, прижался головой к какой-то кочке. Твёрдые струи дождя хлестали его по спине. Уже в кромешном мраке за ним вернулись Камуире-куру и кто-то ещё. Подхватили под руки и поволокли куда-то.

А утром он очнулся под береговыми утёсами. Рядом вповалку спало ещё человек пять, перепачканных грязью и мокрых с головы до пят. Канчиоманте поднялся, расшевелил остальных. Солнце уже поднялось над океаном и осветило унылый берег, на который продолжали набрасываться рычащие, захлёбывающиеся в злобе волны. Тучи ушли далеко на запад.

К своему удивлению, Канчиоманте увидел Нибури-эку и Кохку, которые были на байдаре, разбившейся о скалы. Как удалось им выжить? А вот Пепуту и оба ительмена погибли. Не нашли их вчера на берегу.

Под обрывом нашли полуобвалившуюся яму от старой землянки. Подлатали каменные стены, из принесённого от воды плавника соорудили кровлю, покрыли её срезанными пластами дерновины. Между делом ходили по каменистой косе, подбирая остатки крушения: обрывки шкур, измочаленные тюки, рваную одежду и переломанное оружие.

А мимо проходили однообразной чередой осенние дни. Понемногу обжились в новом жилище, починили оружие, залатали прорехи на одежде и обуви. От байдар обнаружили одни лишь ошмётки: несколько переломленных жердей с обрывками кожаных ремешков. Нечего было и думать, что им удастся сделать хоть одну байдару из обломков. Если жерди они и могли приспособить, то обтянуть их всё равно было нечем. Так, безрадостно, началась их новая жизнь в Стране Мрака.

3

В это утро Ринтелин проснулся на рассвете. В яранге спали Кейнеу, Тэмнэ, Укукай и маленький сын, да ещё, просунутые под полог, торчали ноги Хегигиша. Огонь затух и было очень холодно. Ринтелин, завернувшись в одеяло, сел и тронул ногой Тэмнэ. Та продолжала сопеть. Старик толкнул её сильнее, затем ещё и ещё, но женщина лишь застонала и отвернулась к стенке. Ринтелин вспылил, встал на ноги, зашагал вокруг очага. Пнул под зад Хегигиша. Тот спрятал ноги, а затем в щель между шкурами и полом просунулось его опухшее лицо. Сразу всё поняв, пурэл затащил охапку дров и торопливо развёл огонь, затем сходил к яме-хранилищу и принёс кусок мяса, порезал его и стал насаживать на рожни. Ринтелин тем временем