Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

– Посылай мужчин, – сказал Ринтелин, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. – Пусть идут по этому следу, отыщут тех, кто был здесь сегодняшней ночью. Пусть хорошо смотрят. Это враг. Добрый человек не стал бы прятаться, он пришёл бы в ярангу и сказал, что ему нужно. Тем, чьи помыслы чисты, незачем прятаться в темноте.

Сын хотел ещё что-то сказать, но Ринтелин строго глянул на него, и тот опустил голову и шагнул к выходу. Люди, столпившиеся в чоттагине, расступились, давая дорогу. Ринтелин махнул рукой, и все вышли вслед за сыном. В яранге остался только Тельмуургин. Едва полог опустился, Укукай вскочил и начал поспешно одеваться. На его лице было заметно смятение. Ринтелин догадался, о чём думает молодой тундровик: он, как, впрочем, и многие, посчитал, что люди, оставившие следы на снегу, были его соплеменниками. Но Ринтелин уже понял всё и знал, что будущий муж его дочери ошибается. Кейнеу тоже натянула керкер, сверху надела камлейку и вместе с Укукаем вышла из яранги.

Оставшиеся Тельмуургин и Ринтелин переглянулись.

– Мне нужно всё увидеть своими глазами, – сказал Ринтелин, стараясь унять сковывающий мысли страх. – Нужно всё хорошенько обдумать.

Тельмуургин подал ему руку, и Ринтелин встал. Они вышли из яранги и пошли к устью реки, где собрались все обитатели стойбища. Несколько мужчин в кожаных нагрудниках, вооружённые длинными копьями и луками, уже бежали вдоль вереницы хорошо заметных следов, чернеющих на земле, по противоположному берегу. Когда оба старика подошли к тому месту, где были обнаружены следы, люди помогли им спуститься к реке. Ринтелин присел на корточки и начал тщательно осматривать едва припорошённые отпечатки ног.

«Прямо как человеческие, – подумал он, проводя пальцами по контурам одного из следов. – Даже в обуви ходят». Но его не обманешь. Никому не удастся провести Ринтелина: уж он-то точно знает, кто оставил на снегу свои метки.

После осмотра берега Ринтелин и Тельмуургин воротились в ярангу. Ринтелин выгнал появившегося откуда-то Хегигиша из чоттагина и велел ему стоять у входа и никого не впускать.

Присели возле очага напротив друг друга. Тельмуургин, пытаясь поймать взгляд старого приятеля, ёрзал задом по постланным на полу шкурам. Ринтелин же старательно избегал встречаться с ним глазами: то в низкий потолок уставится, то оборотит взор на пламя. Тельмуургин нервничал и уже несколько раз порывался начать разговор. Наконец, насладившись нетерпением Тельмуургина, Ринтелин поднял лицо и заговорил.

– Ты думаешь о том же? – спросил он и, после того как собеседник потряс бородёнкой, продолжал: – Да, всё было не просто так: горшок разбился не сам по себе – то было знамение духов-охранителей. Теперь и ты убедился в этом, хотя поначалу не верил. Вот Ятыргын – тот бы не стал сомневаться в моих словах: он хороший шаман, мудрый – умеет распознать истину, даже если на первый взгляд она и не видна.

Тельмуургин передёрнул плечом.

– Зря ты на меня обижаешься, друг, – тихо и рассудительно сказал он. – Не кори меня за то, что я не внял твоим суждениям. Ведь я не общаюсь с духами, разве что самую малость, когда отправляю им жертвы. Не держи в сердце обиду, ведь я твой друг. Теперь не время сердиться. Сейчас нужно думать, как отвратить беду от людей.

– Ты правильно говоришь, – ответил Ринтелин, поморщившись. – Над стойбищем нависла беда. И немалая. И ты, и я – знаем, кто бродил сегодня ночью вокруг наших яранг. То были не люди.

Тельмуургин закивал и клацнул зубами. Ринтелин не без удовольствия заметил, что лицо его собеседника теперь стало не по обыкновению задумчивым. «А то скалился целый день. Пусть теперь и попечалится: не всё же ему веселиться!» – злорадно подумал он.

– Нет, то были не люди, – Тельмуургин опустил голову, и амулеты, связкой висящие на его груди, звякнули. – И я боюсь, что дальше хуже будет. Они приходили, чтобы посмотреть, что и как в стойбище: где что лежит, много ли людей живёт. Я думаю, они ещё вернутся.

– Иначе не может быть, – согласился Ринтелин. – Они придут. – Он умолк, подумал немного, усмехнулся в усы, а потом добавил: – Только теперь уж мы будем готовы и встретим их как нужно! Наших мясных ям им не видать! Тырыкы настырны и сильны, но ума у них мало.

– Правильно, друг, – воскликнул Тельмуургин. – Мы поймаем их, когда они придут, и побьём их стрелами, как волков. Тырыкы глупы и наверняка попадутся. Они ведь даже следы свои скрыть не догадались!

Тельмуургин вновь засиял подобно солнцу: глаза его сузились, а губы изогнулись в улыбке. Ринтелин же по-прежнему был угрюм.

Он хорошо знал, кто такие тырыкы. Отец, покуда был жив, часто вспоминал о них. Злые и коварные существа, тырыкы, точь-в-точь похожи на людей: ходят на двух ногах, носят одежду, даже издают какие-то звуки, хотя и мало похожие на человеческую речь. Они нападают на людей, разоряя жилища, воруют еду, одежду. Чаще всего они трусливы, но всё же могут причинить вред тому, кто встанет на их пути. Если поблизости завёлся тырыкы, то не жди, что он сам уйдёт: он будет навещать хранилища или яранги до тех пор, пока не съест все запасы мяса и жира, пока не утащит всё, что имеют жители селения. Тырыкы нельзя напугать, нельзя прогнать. Чтобы избавиться от него – нужно его убить. Отец Ринтелина в молодости видел тырыкы. Он вместе с друзьями был на промысле в стороне от стойбища. Мясо убитых животных они свозили на берег и укладывали в яму, чтобы позже перевезти его в селение. Как-то, возвращаясь на байдарах к яме-хранилищу с новой добычей, они заметили возле неё несколько человек, которые, разломав прикрывающую яму кровлю, вытаскивали оттуда куски тюленьего мяса и относили к воде, где стояла их лодка. Охотники-луораветланы налегли на вёсла и скорее погнали байдару к берегу. Они думали, что это тундровики разоряют их запасы, и решили пугнуть их. Но, когда байдара остановилась у галечной косы и люди выпрыгнули из неё на берег, то чужаки, стоявшие над ямой, обернулись. Тогда-то охотники и поняли, что перед ними были не тундровики и даже вообще не люди: то были тырыкы. Они стояли, оборотив на луораветланов свои косматые головы: лица их были покрыты длинной густой шерстью, только глаза по-звериному жадно сверкали из-под нависающих густых бровей; они скалили большие крепкие зубы и угрожающе рычали. Луораветланы, которых было больше, чем волосатых пришельцев, бросились к разграбляемому хранилищу с оружием в руках. Тырыкы кинулись наутёк, но их всех догнали и убили. Тела бросили в тундре. Хранилище