Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Мало того в бараках жизнь невыносимая, словно в курятнике затхлом проживаем, так и жратва не больно путная, к тому ж ещё и глумления терпеть придётся…» – с грустью думал Иван, налегая на тачку с породой.

Неожиданно Иван поверх породы в тачке приметил странный на вид камешек. Поставив тачку, он согнулся, вгляделся в этот необычный комочек, взял его в руки и обтёр от земли, появился матовый с блеском оттенок.

«Странный камешек и тяжеловат супротив обычных камней», – удивился Иван, глядя на находку.

– Мужики, смотрите: что за диковина такая?

Все отложили работу, подошли к Ивану.

– А ну, дай погляжу, – Фёдор протянул руку, взял у парня находку, повертел в руках, протёр рукавом, ногтём провёл по поверхности камешка и заявил: – Что я тебе, Иван, скажу, повезло тебе, самородок нашёл, золотников на пятьдесят-шестьдесят потянет, не меньше. На его, держи, ты нашёл тебе и вознагражденье получается.

– Так это и есть такой самородок?! – радостно принимая золото, воскликнул Иван.

– Он и есть, нечасто такое бывает, фартовый ты, Иван, оказался, поздравляю, – с воодушевлением и чуть со скрытой завистью поддакнул Силантий, разглядывая драгоценный металл, вызвавший у бригады нескрываемый интерес.

Силантий положил свою руку на плечо Ивана и промолвил:

– Ты вот что, парень, здесь порядки такие: во время смены нужно сдать тебе энтот самородок, как подъёмное золото, а с собой унесёшь, чтобы сдать в золотоскуп, то обвинят в хищении и тогда уж не вознаграждение, а наказание получишь. Так что вали бегом до смотрителя и определяй самородок по назначению. Да гляди, чтоб при тебе взвесили и по акту оформили, а не то с весом надурят. Обмер, обвес здесь, как в торговой лавке нашей, так что смотри в оба.

Иван счастливый сунул ценную находку в карман и, не выпуская из штанины руку с самородком, подался до горного смотрителя.

– Повезло парню, хорошие деньги видятся. Если по три с полтиной рубля за золотник, этак примерно целковых около двух сотен получить должен, – прикинул Угрюмов.

– За эти деньги почти три месяца в забое горбатиться надо, повезло парню, – поддакнул Силантий.

Алексей начал пристально всматриваться в породу. Фёдор с Силантием рассмеялись.

– Да не сверли ты землю глазами, хоть и по золоту ногами здесь топчемся, такое редко выпадает, да и некогда разглядывать породу-то, пески на верха выдавать надобно, чтоб заработок не скудел, – наставлял парня Угрюмов.

– А вы, Фёдор Кузьмич и Силантий Петрович, находили в шахте самородки? – спросил Алексей.

– А то как же, находили, и не раз. Мы ж в забое работаем, почитай по богатым выработкам идём, нет-нет, да случаются такие радости, очень редко, но бывает, – за двоих ответил Силантий.

– Вот бы мне найти такой, как Иван поднял.

– Такой не такой, а случай всё одно представится, не сомневайсь, Феодосиевские шахты богатые, – воодушевил Угрюмов Алексея. – Здешние россыпи сплошняк из россыпного золота, а почитай и самородного хватает, находили и пошибче экземпляры, не чета, что Иван поднял.

– А почему так, раз нашёл, то в смену и сдать самородок надобно? – полюбопытствовал Алексей.

– Не сдашь в смену, проведают власти, значит, ты вор по-ихнему, укрыл от хозяев золото, а тут либо штраф большой наложат, либо уволят, чтоб неповадно другим было, – пояснил Фёдор.

– Как вор? Я ж не с кармана у них украл, оно ж в землю не имя положено.

– Положено не положено, а так заведено не нами.

– А взять и упрятать вовсе или в золотоскуп сдать. Сами же сказывали: там дороже примут.

– Спрячешь, не больно-то душа спокойная будет, а в золотоскуп понесёшь, это, конечно, хорошо, больше рублей насчитают. Но это ежели успеешь, самородок этот в кассу сдать, а ежели по дороге кто из смотрителей или охраны изловят, тут уж ареста не миновать, это как хищение оценят, так что выбирай, что полегшее будет. Всё так устроено порядками местными, как бы боле устрашить и наказать нашего брата по самую макушку, – пояснил Угрюмов.

– Так одного уволят, другого, третьего, так кто ж тогда работать-то на шахтах будет, разве власти не думают об этом? – не унимался с вопросами Алексей.

– Вот они-то как раз и думают за нас, находят причины всякие, штрафуют вкруговую за всякое про всякое, чтоб платить меньше. Экономят во всём на нас же, да и увольняют нашего брата без расчёту, а супротив уволенных уже очередь сюда стоит, вербовщики-то по всей России-матушке зазывают людей сюда, всё в стихах и картинках рассказывают, лишь бы заманить народ на тутошнюю каторгу. Ты сам-то здесь, как оказался?

– Ну, так это, в газетах писали, мол, тут золото бешеное роют, народу тьма валит на заработки, на жизнь пристойную денег получить можно… – начал было объяснять Алексей.

– Вот и я про то толкую: заманили, поверил, клюнул на приманку, а теперь мантулишь наравне с нами. Гляди вон, как хлебный сухарь мужикам достаётся, – перебил парня Угрюмов.

– Да-а-а… – задумчиво протянул Алексей.

– Вот тебе и да-а-а. Золото больше нам через пот и кровушку достаётся, а взамен нищими ходим. Давай-ка, парень, за лопату и тачку берись, а то Киржанович явится, быстро вразумит тебя, а под запарку и меня с Силантием.

– Энтот вразумит по самой полной, не сумлевайся, – подтвердил Силантий.

– Всё ж не пойму, зачем золотоскуп-то тогда, раз туда с опаской бежать вынужден?

– А это штуковина, парень, для вольного приносу образована. Старатели, что на россыпях да на отработанных шахтах работают, те туда и несут всё, что намоют. Ну, копачи вне закона бывает, тоже туда ныряют втихомолку. Хоронятся задворками от охраны и смотрителей, чтоб под арест не попасть. Приисковое золото там же складывается, пока в Бодайбо, а там и до Петербурга справят, – пояснил Фёдор. – Всё, парень, с вопросами потом, сам всё увидишь и прозреешь. Давай пески на-гора выкатывай.

– А что за копачи-то? – не унимался Алексей.

– Вот ты неугомонный. Это, паря, тот люд, что от гнева властей без расчёта уволенные, бесправные, среди них рабочие и с увечьями имеются. Кому они нужны брошенные и без копейки в кармане, до дому до хаты не выехать им из этих таёжных мест. Вот они тихо да крадучись и копошатся с бутарами и лотками на отработанных россыпях, ищут закопушки фартовые. Моют золотишко в оглядку, вопреки разрешениям властей, жить-то надо как-то. Но скажу тебе: доля ихняя незавидная, стража гоняет, как собак обездоленных, а то и отстреливают по указке, а порой и потехи ради.

– Да-а, тяжкое ж это дело золото добывать, – вздохнул Алексей.

– Тяжкое, оно и дальше не станет легче, – напрягая на кайлу и породу, промолвил