О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Правда, осторожность все-таки надо соблюдать. Если в баре кто-то с кем-то флиртовал, то у коллег появится повод посудачить, тем более что шведы – те еще сплетники!

Поскольку афтерворк – мероприятие внерабочее, на него могут прийти и бывшие сотрудники фирмы. Расспрашивать их о новой работе не принято: здесь действует принцип «захотят – расскажут сами». А в офисе на следующий день все примутся обсуждать: может быть, кому-то удалось узнать, как на самом деле обстоят дела у старых коллег?

В поведении тех самых «бывших коллег» непосвященный может заметить и еще одну странность: с афтерворка они могут уйти, не попрощавшись или же попрощавшись лишь с теми, кто попадется им на пути. Тут в действии заложенная установка не привлекать к себе слишком много внимания и не отвлекать других от разговора. Вот так бывает: у нас невежливо «уйти по-английски», а у шведов на корпоративах – с точностью до наоборот.

«Мы все учились понемногу…»

Окультуриваться надо!

Давным-давно, когда я только начинала свое знакомство со Швецией, я нередко слышала утверждение, что шведы – народ необразованный, не то что мы. Сами шведы, согласно разным опросам, напротив, считают себя людьми вполне образованными и начитанными. Хотя, например, в восприятии искусства и литературы между нами огромная пропасть. Все потому, что в понятие «образованность» мы вкладываем абсолютно разные смыслы.

Для нас образованность – это знание литературной классики и истории. Если не знаешь содержание «Войны и мира» и не бывал в Эрмитаже, то сразу попадаешь в разряд эдаких неотесанных чурбанов, с которыми нельзя поговорить «о высоком». По такому принципу в эту когорту попадут не только многие шведы, но и, наверное, жители большинства стран.

Для шведов образованность – это не ходить по музеям и театрам, а быть в курсе происходящего, что предполагает чтение газет (желательно серьезных изданий, а не желтой прессы) и просмотр новостей. Сейчас этот поток информации немного разбавляется книгами, в первую очередь детективами и триллерами.

В написании детективов шведам нет равных. Чего только стоит трилогия Стига Ларссона о девушке с татуировкой дракона! Читаешь и поражаешься: и как людям приходят в голову такие замысловатые сюжеты? В жизни-то все куда прозаичнее.

Хотя справедливости ради стоит отметить, что были в истории этой страны весьма примечательные преступники. Взять, скажем, местного Джека-потрошителя Томаса Квика. Если кратко, то сначала он признался во множестве убийств, за что был помещен на принудительное лечение, а затем по прошествии многих лет взял свои слова обратно и благодаря журналистскому расследованию оказался оправдан. Между прочим, знатный скандал тогда вышел, и судебная и медицинская системы Швеции предстали в нем не в лучшем виде. В отставку, правда, никто не ушел: за давностью лет на «неправильные расследования, заседания судов и медикаментозное лечение» предпочли закрыть глаза. Об этом шведы совместно с бельгийцами даже сняли фильм «Идеальный пациент» (The Perfect Patient).

Или другая история: так называемое вертолетное ограбление, произошедшее в 2009 году. Этот случай поистине является преступлением века, причем настолько сюрреалистичным, что можно было бы решить, что это вымысел. Только представьте: ночью над одним из самых надежных деньгохранилищ Европы зависает вертолет, из которого выпрыгивают несколько человек. Вооруженные бензопилами, они взрывают крышу, проникают к сейфам, берут 39 миллионов крон (около 3 900 000 евро) и покидают место преступления. Пилот вертолета – популярнейший в то время продюсер шведского телеканала TV4 Александр Эрикссон. Он, кстати, уже отсидел свой срок. Деньги же до сих пор не найдены.

«Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…»

Когда я рассказываю шведам о своих двух высших образованиях и всяческих курсах повышения квалификации, они одаривают меня совершенно непонимающим взглядом.

– А зачем? – нередко спрашивают они. – Не понравилась первая профессия?

Как вы, вероятно, уже поняли, вопрос «достигаторства» в Швеции не популярен. На работу вас возьмут скорее за опыт и рекомендации, а не за «корочки». Будь у вас хоть десять образований – шведа это не впечатлит. Для него все это – бездарно потерянное время, которое можно было бы провести с пользой, то есть платя налоги и копя на пенсию.

Высшее образование в Швеции создано для тех, кто интересуется наукой или действительно хочет получать хорошие деньги, став каким-нибудь инженером или врачом. Хотя что уж там, зарплата инженера вполне может быть ниже зарплаты слесаря или сантехника. Объясняют это просто: физический труд куда тяжелее труда умственного.

Образование шведам не требуется даже для того, чтобы вершить судьбу народа. Яркий тому пример – Стефан Лёвен. После школы он записался на 48-недельные курсы сварщиков, но так и не окончил их, отдав предпочтение Институту социальных наук, откуда через полтора года был отчислен. Все это не помешало Лёвену стать премьер-министром Швеции, причем дважды. Правда, второй срок он, следуя старой доброй традиции, не дотянул, уйдя с поста премьер-министра (а заодно и лидера партии) за год до очередных выборов… И здесь дело не довел до конца!

Главное – не результат?

Когда-то давно шведское государство решило позаботиться об иммигрантах и предоставило им право изучать шведский язык совершенно бесплатно. Но… хотели как лучше, а получилось как всегда.

Преподавателем на такие курсы может устроиться кто угодно, и зачастую это бывшие мигранты, сами только-только закончившие курсы. Наличие хорошего шведского или маломальского образования совершенно не требуется.

Придя на такие курсы, с первого же дня обучения вы погружаетесь в чудесный мир шведского. Поскольку студенты собираются из разных стран, объясняют материал им нередко сразу по-шведски. Представьте: вы еще не умеете здороваться и прощаться, а вам уже рассказывают про место глагола в вопросе или, и того хуже, про род прилагательного и существительного. Думаю, не каждый и на родном-то языке такое помнит или понимает!

У носителей языка подход и того проще: зачем забивать голову непонятными словами типа «придаточное предложение» и объяснять разницу между условными «одеть» и «надеть», когда можно сухо констатировать: «Ну, так сложилось исторически… просто запомните!»

Учебники на разных курсах разные, и если перейти из школы А в школу В, то, скорее всего, у студентов будет разный словарный запас и языковой багаж.

Если, конечно, вообще будет. Многие, отучившись пару-тройку лет и официально достигнув «уровня выпускника», который вполне может поступать в вуз, не способны элементарно рассказать о себе, своих планах и мечтах.

С уровнями тоже история интересная. Их четыре, но на первый берут исключительно тех, кто по большому счету