Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

рядом с источником, который позже стал частью святилища Асклепия. Мы знаем, что в конце концов Арес был оправдан. Но с тех пор и навсегда этот маленький холм стал носить его имя и был местом, где судили за кровавые преступления.

Ареопаг, или холм Ареса, где собирался совет старейшин-архонтов, обладавший властью решать все вопросы политической жизни Афин

Совет получил в народе то же название, что и холм, на котором проходили его заседания, — ареопаг.

Так гласит миф о происхождении (αίτιον), рассказанный различными мифографами и учеными более поздних времен, но уже настолько хорошо известный в V веке до новой эры Еврипиду, что тот ссылается на него как на очевидный факт. Афинская традиция, однако, знала и другие случаи мифологических приговоров на Ареопаге. Так, например, на этом холме Кефал предстал перед судом за то, что убил Прокриду волшебным копьем Миноса. По его «делу» был вынесен приговор об изгнании. Павсаний в «Описании Эллады» рассказывает, что Кефал нашел убежище в Фивах. Только его потомки в десятом колене — Халкин и Дайт — смогли вернуться в Афины. Во время паломничества в Дельфы они попросили Аполлона о милости вернуться. Пифия ответила, как обычно, туманным прорицанием: Халкин и Дайт могут вернуться в Аттику, но, после того как, увидев «движущуюся по земле триеру», поставят на этом месте храм в его честь. Затем Павсаний рассказывает, что они увидели совсем не корабль, а, как ни странно, дракона, «спешно уходившего в свою нору». Тем не менее они решили построить на том месте святилище Аполлона Дафнийского. Святилище находилось на дороге в Элефсис, где сегодня стоит монастырь Дафни. Ионические колонны языческого храма были использованы при возведении христианского здания. Одна из них, украшающая крышу здания, сохранилась до наших дней. Остальные были вывезены лордом Элгином, и их можно увидеть в Британском музее.

Другой мифологический случай убийства, рассмотренный на Ареопаге, касается одного из самых эксцентричных персонажей греческой мифологии — Дедала, первого и величайшего из всех художников, мастера, спроектировавшего Критский лабиринт и умевшего также ваять волшебные статуи, способные двигаться и говорить. Дедал родился в Афинах, но бежал из города, чтобы избежать наказания за убийство, в котором он был виновен. Необычную историю этого преступления пересказывает, в частности, Аполлодор. У Дедала был ученик — его племянник Талос, сын его сестры Пердики. В какой-то момент он понял, что ученик вскоре сможет превзойти его в искусстве. Юноша, например, смастерил пилу из челюсти змеи и распилил с ее помощью тонкое дерево. Ему были приписаны и другие гениальные изобретения, например циркуль. Дедал, одолеваемый завистью, столкнул Талоса с Акрополя.

Византийский монастырь Дафни основан в VI веке на месте святилища Аполлона Дафнийского, разоренного готами в 395 году

Странная история. Но это безумное преступление в какой-то мере помогло наделить фигуру мастера необыкновенным ореолом. Тот, кто умел создавать оживающие и двигающиеся статуи, не мог быть заурядным, таким, как все. Требовалась какая-нибудь отличительная характеристика, хотя бы клеймо преступника, подобно тому, как хромота отличала божественного Гефеста. То место, где разбился насмерть Талос, рядом с театром Диониса, показывали путешественникам еще во времена Павсания.

Дедал был осужден Ареопагом за убийство и бежал на Крит. Там Минос принял его при дворе, и в его жизни началась новая глава, которая закончилась тем, что по версии Аполлодора, творца заподозрили в помощи Тесею, убившему Минотавра. Минос запер его в Лабиринте, который сам же Делал и построил. Но изобретательный мастер смастерил крылья из воска и поднялся в небо вместе со своим сыном Икаром. Мы знаем, чем это закончилось, — Икар слишком близко подлетел к солнцу, его крылья расплавились, и он утонул в море.

Но самым печально известным мифологическим процессом из тех, что проводились на холме Ареса, стал тот, где обвиняемым выступал Орест. Эта история столь же древняя, сколь и знаменитая. Уже Гомер в «Одиссее» упоминает ее несколько раз. Хотя канонической версией мифа является та, которая была поставлена Эсхилом в его «Орестее» на сцене театра Диониса в 458 году до новой эры. Нет необходимости подробно пересказывать эту историю. Изначально это была одна из «Ност» (Νόστοι) — тревожных и скорбных историй возвращения ахейских героев с Троянской войны[58]. Агамемнон, командующий греческой армией, избежав опасностей и бурь, возвращается на родину. Но он не знает, что в его отсутствие жена Клитемнестра предала его вместе с вероломным Эгистом и уже замышляет убийство. Как только царь вступает в свой город, жена принимает его, притворяясь, что рада, а затем закалывает его во время купания (или, по словам Гомера, во время пира, «как быка убивают при яслях»[59]). Мстить за отца предстоит Оресту, который в момент злодеяния был еще ребенком. По наущению бога Аполлона он вонзит свой меч в грудь матери. Но его убийственный поступок обречет его на преследование Эриниями — богинями кровной мести, к которым взывала кровь Клитемнестры.

Вильям Бугро. «Орест, преследуемый Эриниями». 1862. Музей искусств Крайслера, Норфолк, США

Эсхиловская «Орестея» — это трилогия. Третья пьеса после «Агамемнона» и «Хоэфор» под названием «Эвмениды» — как раз та самая, в которой Эринии требуют осудить Ореста в суде Ареопага. Эта сцена, написанная Эсхилом, реалистична, и иногда кажется, что это подражание уголовным процессам в Афинах его эпохи. Разве что мы находимся в мифологической и почти сказочной обстановке. И обвинители, и защитники — боги: как Эринии, требующие осуждения Ореста, так и защищающий его Аполлон. Председательствует на суде, где присутствуют афинские граждане, сама богиня Афина, которая в конце концов, выслушав стороны, своим решающим голосом выносит оправдательный приговор Оресту. После долгих упрашиваний со стороны богини разъяренные Эринии сменят гнев на милость и окажут свою защиту городу, превратившись в Эвменид (Милостивых). Святилище этих божеств действительно существовало рядом с Ареопагом, хотя сегодня от него не осталось и следа. О том, что их окружала аура боязливого почтения, свидетельствует то, как их называли афиняне, — Σεμναι Θεάι, «Почтенные богини». Хотя Павсаний утверждает, что в их статуях не было ничего «страшного» (φοβερόν), в отличие от ужасающего облика, которым Эриний наделил Эсхил[60].

Не счесть многообразных сценических постановок трилогии Эсхила, этого Kunstwerk der Kunstwerke (нем. «мастерского из мастерских произведений»), как назвал ее Иоганн Вольфганг Гёте[61]. Конечно, в момент первой постановки в 458 году до новой эры у публики еще были живы воспоминания о драматических