Крик певчей птицы - Александр Георгиевич Горлов

У крыльца оставил. Может, вернуться? Раздумал, не стоит. Сорвал несколько ромашек. Посоветовал засушить на память, а то ведь неизвестно, когда увидимся. Она спросила, не собираюсь ли я исчезнуть. Пришлось признаться.

Спросила — надолго ли. Что я мог сказать? Сие неведомо даже нашему всезнающему Леонову.

Она, оказывается, хорошо его знает. Для нее он просто Анатолий Константинович, а для меня — товарищ лейтенант.

— А вы знаете, — вдруг серьезно проговорила Нина, — какой ваш лейтенант замечательный человек. Мама с папой к нему очень хорошо относятся, и я его очень люблю. Славный он.

И тут я признался ей, что на моих глазах чуть не погиб лейтенант. Она не поверила.

…Мы шли вдоль берега реки. Вдруг она остановилась и очень серьезно, посмотрев мне прямо в глаза, спросила, не опасно ли мое задание.

Я неопределенно пожал плечами. Что я мог ей ответить? Задание есть задание. Да к тому же дочь майора, как я полагаю, наверняка знает, зачем уходят люди в поиск…

Вернувшись в казарму, я увидел конверт. Узнал Валин почерк. В письме было всего четыре строчки:

Я звал тебя, но ты не оглянулась,

Я слезы лил, но ты не снизошла.

Ты в синий плащ печально завернулась,

В сырую ночь ты из дому ушла.

Сначала я ничего не понял. И только потом до меня дошло. В одном из писем Вале я старательно переписал четыре блоковских строчки из сборника, что дала мне Нина. Уж больно по душе они мне пришлись.

ЧАС ВЫБОРА

Начальников розыскных нарядов инструктировал майор Костров. Офицеры поняли, что это неспроста. Видимо, предстоит важная операция…

«Может, Костров забыл обо мне? Нет, не такой он человек. Но почему тогда мне не поставлено боевой задачи?» — в сотый раз спрашивал себя Леонов.

Послышался приглушенный кашель Гудзенко. Капитан полузакрыл глаза и, казалось, отключился, совсем не следил за ходом мыслей комбата. Но стоило Кострову произнести: «Вот, в основном, и все», как капитан открыл глаза, посмотрел на лейтенанта.

Леонов не сразу сообразил, что по существу инструктаж закончился и все офицеры получили боевые задания, лишь он был обойден вниманием комбата. «Так вот почему обо мне забыли. Снова ротный…»

И почему-то подумал: «Напрасно вы, товарищ капитан, пытаетесь со мной счеты свести, напрасно…»

Вдруг он услышал свою фамилию:

— Лейтенант Леонов, вам предстоит особое задание…

Он сначала с любопытством смотрел на Кострова. Но с каждым мгновением напряжение в нем нарастало:

«Особое задание… Отрадное… Розыск… Нужно непременно взять Фиксатого».

Почувствовал, что Гудзенко смотрит на него: «Неужели он рекомендовал меня Кострову?»

Еще несколько минут назад Леонов считал, что камнем преткновения на его служебной лестнице стоит не кто иной как Гудзенко. И как-то странно, в один миг все переменилось. Благодаря Гудзенко его направили в Отрадное…

«Стой, а если Гудзенко ни при чем? Может быть, заслуга замполита? Но старший лейтенант Костицын всего полгода в роте…»

Леонов хорошо помнит не только день, но и час, когда в подразделение прибыл Алексей Костицын.

Удивительно, что было время, когда они не знали друг друга. Алексей Костицын, Леша… Вера уехала к родным, и Леонов пригласил к себе на житье нового офицера.

С приходом Костицына комната вновь ожила.

— Ну и духотища! — с этими словами старший лейтенант подошел к окну, которое после отъезда Веры так и не открывалось.

— Не советую. Комары, — мрачно заметил Леонов. — А впрочем, если вам доставит удовольствие… Я сейчас ухожу на службу.

Старший лейтенант улыбнулся. Взгляд у него был открытый, приветливый:

— Алексей, — протянул он руку. — А вас?

Леонов назвал себя.

Между тем новичок вовсе не собирался отдавать себя на съедение комарам. Он достал из чемодана резиновую грушу — заранее запасся, знал, куда едет. Пары едкой, неприятной жидкости заставили Леонова закашляться, и он поспешил одеться.

Когда он вернулся, в комнате царил полный порядок. Леонов заметил, что его книги, газеты, небрежно брошенные на столе, были сложены в аккуратную стопку. Китель висел не на спинке стула, а на плечиках в шкафу. Старший лейтенант, сидя за столом, что-то писал.

— А вы не в настроении? — спросил он.

Леонова поразило то, что новый сосед, даже не взглянув на него, сразу уловил его состояние.

— Ротный отчитал, — чистосердечно признался Леонов.

Лейтенант сел рядом.

— Представляете, огромный Петров и маленький, — Леонов показал на вершок от земли, — маленький Набоков… Перепутывают плащи. А тут, как назло, дождь. Умора! Большущий Петров пытается натянуть на себя куцый плащ Набокова, а Набоков тонет в длиннющем плаще Петрова.

Алексей улыбнулся. Леонов и сам не заметил, как перешел с Костицыным на «ты».

Вдруг лицо Костицына посерьезнело.

— Обижаешься на ротного? — неожиданно спросил Алексей. — По глазам вижу, да. А зря. Нельзя допустить, чтоб сегодня солдаты перепутали плащи, а завтра — оружие.

Старший лейтенант посмотрел на собеседника. И так же ровно, спокойно, будто он рассуждал сам с собой, продолжал:

— Гудзенко стремится самым решительным образом установить в подразделении настоящий воинский порядок. На кого ему опираться? На офицеров. Вот он и требует с вас.

Костицын встал, аккуратно собрал на столе бумаги, спросил:

— Ты обедал сегодня?

И уже по дороге в столовую:

— Не расстраивайся! Ты ведь не первый день в армии и не первый день с Гудзенко.

Внутренне Леонов чувствовал свою вину — просмотрел, когда проверял службу, но никак не укладывалось в сознании, чтобы за такую мелочь офицера можно назвать «верхоглядом». Вот эта резкость Гудзенко и обижала Леонова, как бы напрочь отметала то рациональное, что было в характере ротного. И вот теперь Костицын все расставил на свои места. Но Леонов чувствовал, что Алексей на его стороне, и только пока никак не мог понять, в чем.

Вообще новый политработник нравился Леонову. Было в нем что-то располагающее к себе. «И человек, и офицер настоящий, — мысленно отметил Леонов. — А я?.. Не ошибся ли в выборе профессии? Быть может, сменить ее?»

* * *

Это случилось как-то совершенно внезапно, даже помимо его воли. Он только что вернулся со взводом с полевых занятий. Солдаты устали, да и сам Леонов едва держался на ногах. Только разрешил ребятам закурить, появился Гудзенко:

— Почему до сих пор не вычищено оружие? Товарищ лейтенант, зайдите ко мне.

И уже наедине:

— Одно из двух: или вы будете неукоснительно выполнять требования устава, или…

Командир батальона Костров был удивлен:

— Давно надумали? — спросил Владимир Петрович, повертев в руках рапорт Леонова. Строго взглянул на лейтенанта и вдруг улыбнулся. — И долго сочиняли?

Леонову не