Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

Джек и осмотрел полку. Подъем будет трудным, но подняться было можно. Он отложил винтовку и начал карабкаться по крутому склону; медленно, с трудом он добрался до выступа высотой около тридцати футов, взобрался на него, достиг вершины и пропал из виду. Затем, мгновение спустя, он появился, и большой козел вслед за ним. Он спрыгнул с полки, побежал, упав и кувыркнувшись, а козёл остановился на краю, уставившись на него. Губернатор Бэринг быстро прицелился, выстрелил, и козел свалился с уступа, покатился, кувыркаясь, и, когда Джек поднялся на ноги, оказался рядом с ним. Тут мы расхохотались: когда Джек отдышался, он сказал нам, что когда он взобрался на полку, козел спал у подножия скалы. Но, услышав его приближение, он проснулся, мгновение смотрел на него, затем вскочил, шерсть его встала дыбом, и бросился к нему.

– Клянусь он явно был зол. Не хотел бы я испробовать, насколько острые у него рога. Можете поверить, спрыгнуть с полки было для меня единственным выходом, – закончил он.

Этот лучший выход был не слишком хорош. У Джека была рассечена щека и слегка растянуто запястье.

Когда мы приблизились к лагерю, Чарли Бристол помешивал что-то в котелке с нашим ужином. Он вскочил, увидел, что мы добились успеха, и, широко улыбаясь, размахивая длинной ложкой, пустился в пляс. Губернатор Бэринг сказал ему:

– Да, Чарли, доставай чашки.

Прошло утро или два, прежде чем мы с Сесилом Бэрингом вышли на охотничью тропу, идущую параллельно ручью, в устье которого мы разбили лагерь. Слева от нас и все ближе поднимаются утёс за утёсом Идущей Навстречу Солнцу горы. Справа от нас Козловая гора круто поднималась прямо от ручья. Пройдя около мили по не очень крутому склону, мы вышли к большой котловине двумя горами. Прекрасный ледник на южной стороне озера оказался главным источником ручья, а в верхней части впадины возвышался высокий пик, который мы с Гриннеллом назвали в честь нашего хорошего друга пикуни горой Сайи (Безумного Волка), ныне давно умершего. Он был человеком с прекрасным характером, великим воином и руководителем многих успешных рейдов против вражеских отрядов.

Не успели мы войти в котловину, как на её северном склоне обнаружили стадо коз и детенышей. Укрытые низкорослыми соснами и перелесками, мы думали, что нам не составит труда подобраться к ним поближе, но когда мы продвигались вперед и были уже достаточно близко от стада, ветер внезапно изменился; они почуяли наш запах и начали прыгать и подниматься на гребень холма; мы последовали за ними; дважды в течение дня мы пытались подобраться поближе к ним, и оба раза неудачно.

Солнце уже садилось, когда мы добрались до подножия котловины по пути к лагерю. И тут мы увидели удивительное зрелище! Мы увидели одинокого большого козла на утёсе горы Идущей Навстречу Солнцу. Мы были тогда в лесу; он нас не видел; он просто сидел на краю обрыва, глядя вниз, на его подножие. Мы подобрались как к нему можно ближе, не выходя из леса, и всё же оттуда до козла было далеко; как бы то ни было, Сесил стал по нему стрелять из своего «Парди экспресс».

При первом выстреле козёл вскочил и встал к нам боком. Второй выстрел, казалось, попал в цель, но козел пустился рысью вдоль узкого обрыва, направляясь на запад, Сесил стрелял снова, и снова, и снова; наконец козел остановился, и Сесил сказал мне:

– Я выпустил свой последний патрон.

Я отдал ему свою винтовку, Винчестер 45 калибра, и он один за другим выпустил все патроны из его магазина – у меня их больше не было. А козел всё ещё неподвижно стоял на узкой полке, головой на запад, и не двигался. Насколько мы могли разглядеть в сгущающихся сумерках, прямо перед козлом выступ обрывался и был таким узким, что он не мог развернуться и пойти назад. Итак, без патронов, усталые и голодные, мы вернулись на тропу, а оттуда в лагерь, чтобы обнаружить, что губернатор Бэринг убил отличного толсторога на Козловой горе. Так и получилось, что мы с Сесилом тоже выпили по стаканчику старого виски 1834 года перед ожидавшим нас поздним и обильным ужином. И мы все много говорили о козле, которого оставили на том высоком узком уступе горы Идущей Навстречу Солнцу. Будет ли он там утром? Мы этого не знали.

Я разбудил Сесила на рассвете. Не позавтракав, мы быстро пошли по тропе, и вот! На узком уступе неподвижно стоял большой козёл, точно такой же, каким мы видели его в последний раз прошлым вечером. Мы сошли с тропы, пробрались через лес и начали взбираться по каменистому склону под обрывом. Затем Сесил тщательно прицелился, выстрелил, и козёл сорвался с уступа, пролетел, переворачиваясь, вниз по склону несколько сотен футов и с оглушительным грохотом ударился о верхнюю часть склона.

– Вот и всё. Нет смысла подниматься туда, к бесформенной массе раздробленных костей и перемолотой плоти, – сказал я.

Но, мы всё же отправились туда и, к нашему великому удивлению, обнаружили, что голова и рога большого козла целые – он сначала ударился задом о твердый каменистый склон, в результате чего его задние конечности были такими, какими я их описал. Так и случилось, что Сесил получил прекрасную козлиную голову, которая со временем найдёт своё место на одной из стен его дома.

В тот вечер, как раз перед ужином, губернатор Бэринг открыл для нас ещё одну бутылку 34-го года, я поднял свой кубок и сказал:

– Давайте выпьем за ручей Бэринга, котловину Бэринга, ледник Бэринга. И пусть они в будущем появятся на картах.

Два из них есть – ручей и котловина. И я спрашиваю, какое право имел некий Секстон, и кто это такой, чтобы переименовывать в свою честь ледник Бэринга?

Полковнику Роберту Бэрингу было за шестьдесят, он провел много тяжелых лет в изнуряющем климате Индии, но всё ещё оставался энергичным человеком. Пока что на этой охоте он не убил ни одного зверя. Кипп и Джек Бин сказали, что теперь я должен вывезти его на денёк погулять. После раннего завтрака мы сели в парусиновую лодку, и я проплыл на веслах по диагонали через озеро, причалив к устью небольшого ручья, берущего начало в котловине между горами Красного Орла и Маленький Вождь. Подъём к нему был довольно крутым, но не длинным, и земля была хорошей. Добравшись до нижнего конца котловины, мы сразу же увидели в её верхнем конце стадо из пятнадцати или двадцати коз: самок