Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

Был ветреный февральский день 1902 года, когда Джозеф Кипп, Уильям Джексон и я встретили Хью на станции «Черноногий» и проводили его до дома Киппа, где он должен был провести ночь. И Джексон, и я хорошо знали его, так как были с ним в Чикаго и на нескольких ежегодных спортивных мероприятиях в Мэдисон-сквер-Гарден, Нью-Йорк.

Он собирался совершить увлекательную прогулку по горам, и мы тщательно подготовились к ней; наше снаряжение состояло из следующих предметов первой необходимости: небольшой муслиновой палатки с укрепленным жестью отверстием для дымохода в крыше; складной плиты из листового железа и телескопической дымоходной трубы; кофейника, сковородок, ножей и вилок, несколько маленьких оловянных тарелок; основные продукты; топор, лопата; брезентовая простыня; три легких теплых спальных мешка; и снегоступы. Все это упаковано в три тюка по пятьдесят фунтов в каждой.

На следующий день Хью, Джексон и я со своей командой сели в грузовой поезд и ближе к вечеру сошли на станции Найак, расположенной далеко в западной части хребта, где провели ночь в складском помещении. Добрая жена начальника участка накормила нас ранним и сытным завтраком, мы надели снегоступы, взвалили поклажу на плечи и двинулись вверх по ручью Найак. Снег был глубиной в четыре-пять футов, погода стояла очень холодная, но мы были хорошо одеты и совершенно не обращали на это внимания. Снег был такой плотный, с твёрдым настом, что идти было легко Винтовка была только у Хью.

Когда до станции оставалось не более мили, нам стали попадаться олени, в основном белохвостые, и время от времени попадались вапити; дважды за утро мы проходили мимо лосей всего в нескольких ярдах. Но ни один из них нам не был нужен. Три рябчика, которых Хью вскоре убил, почти отстрелив им шеи, должны были стать главной частью нашего ужина. Пройдя примерно десять миль вверх по течению ручья, мы разбили лагерь под высокой, покрытой скалистыми утёсами горой, которая позже был названа в честь самого примечательного представителя племени пикуни, одного из племён черноногих, горой Одинокого Человека. Разбивая лагерь, мы расчистили место для палатки, установили её с помощью шестов, которые мы нарубили, на голой земле; поставили печь и нарубили для неё побольше дров; нарезали и уложили толстым слоем ветки бальзамина, а сверху накрыли брезентовым полотнищем, на которое положили наши спальные мешки. А потом, в тепле и уюте, хотя наш термометр на улице показывал минус 33°, мы плотно поужинали: жареные рябчики, блинчики с сиропом, кофе. Вымыв посуду, мы положили тушиться сушёные яблоки для десерта, зажгли свечу, откинулись на свои постели, закурили и поговорили о том о сем: Джексон – о т ом, как был разведчиком у генералов Кастера и Майлза; Хью – о своих походах в парк Йеллоустоун; я с интересом всё это слушал. Было уже поздно, когда мы забрались в наши тёплые спальные мешки и уснули крепким сном, хотя деревья вокруг громко трещали от ночного холода.

После раннего завтрака посуда была вымыта, и я сказал:

– А теперь, мистер Эмерсон Хью, мы познакомим вас с мистером Бакенбарды и Панталоны, козликом Скалистых гор.

Надев снегоступы, мы отправились к подножию горы Одинокого Человека. Вскоре мы приблизились к ней и увидели стадо самок и годовалых и двухлетних козлят, пасущихся на высоком, продуваемом всеми ветрами уступе, за которым возвышался утёс. Хью достал свой полевой бинокль и некоторое время не сводил с них глаз.

Он видел, как некоторые из них вставали на задние лапы, упираясь передними в скалу, и срывали с неё прилипший к камню мох. Он обратил внимание на их бакенбарды и длинную, пушистую шерсть на передних ногах, доходящую до колен; он сказал, что это очень неуклюжие животные, которым совершенно не хватает грациозности толсторога и оленя. Я сказал:

– Если вы сможете увидеть их, когда они, напуганные, взбираются на высокие склоны, то увидите в полной мере, насколько они грациозны.

Не успел я договорить, как вся их группа внезапно собралась в кучу, бросилась к правому краю уступа и начала карабкаться по крутым склонам горы за утёсом, быстро пробегая по местам, где, на наш взгляд, вообще не было опоры, совершая невероятные прыжки уступа на уступ, в мгновение ока добрались до вершины горы и исчезли за ней. И когда они ушли, Хью, опустив свой полевой бинокль, сказал:

– Эти козлы – самые грациозные, быстрые и бесстрашные животные из всех, что я видел. Я не думаю, что толстороги отважились бы на такое восхождение. Иногда мне казалось, что они карабкаются по воздуху.

Мы предположили, что стадо напугала пума.

Я рассказал о страхе, который испытывают козы перед хищными животными; рассказал о происшествии, свидетелем которого я однажды был. Осенним днём несколько лет назад Томас Бёрд (Нина Пикси, Птичий Вождь) отправился на охоту в долину Красного Орла, его четыре собаки следовали за ним по пятам. Добравшись до подножия озера и не увидев никакой дичи, Бёрд решил подняться на гору Красного Орла за толсторогами или козлами, а я отправился в лес на восточном берегу озера на случай, надеясь, что мне удастся встретить оленя, вапити, а может быть, и лося. Мне не повезло, и пару часов спустя я вернулся к берегу в верховьях озера; услышал взволнованный лай собак Бёрда и увидел, как они высоко на противоположном склоне горы гонятся за одиноким козлом, спускающимся по длинному склону. У подножия его козёл не замедлил шага и не повернулся: вместо этого он совершил чудовищный прыжок вперед и, распластавшись и кружась, ударился о подножие обрыва высотой в пятьсот или шестьсот футов с грохотом, похожим на пушечный выстрел. Он предпочел покончить с собой, чем позволить собаке схватить себя.

Поднимаясь вверх по долине, мы обнаружили ещё одно стадо коз на следующем склоне, расположенном выше, и увидели, что к ним можно легко подобраться, но это тоже были самки и молодняк, и Хью они были не нужны. Ему был нужен взрослый козёл – идеальный зрелый самец, или вообще никто. И мы вернулись в лагерь. По дороге мы подстерегли стаю куропаток и, привязав к концу палки веревку с петлей, сняли шестерых из них, одну за другой, с ветки дерева. Недаром старожилы дали им самое подходяще название – глупые курицы.

Удача нам не сопутствовала. Бури продолжались несколько дней, из-за чего мы были вынуждены сидеть в палатке; когда мы все-таки вышли, то не смогли найти взрослого козла – только группы коз и молодняка. На восьмой день нашего пребывания там мы, наконец, заметили шестерых