Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

Иудея находилась в привилегированном положении: она меньше всех платила, но все решала и всеми управляла. И это несмотря на то, что иудеи существенно уступали израильтянам как в численном отношении, так и в экономическом развитии. Пока существовала филистимская угроза, северные племена были готовы мириться с гегемонией южан. Но по мере отступления внешней опасности израильские колена стали тяготиться властью иудеев и их привилегиями, тем более что они противоречили изначальным условиям их союза. Первым тревожным сигналом о неблагополучии в царстве Давида стал мятеж Авшалома, любимого сына царя. Авшалом хотел всего лишь побыстрее сесть на трон отца, но стоило ему пообещать уменьшить подати северных племен, как его сразу поддержали израильтяне, а влиятельные кеназиты, которым он был готов пожаловать высшие посты при своем дворе, помазали его на царство в Хевроне. Хотя мятеж был подавлен личной гвардией Давида, а сам Авшалом погиб, разлад между израильтянами и иудеями лишь усугубился. Этому способствовали как уступки Давида кеназитам, так и нежелание пойти навстречу израильтянам. Обстоятельства возвращения царя в Иерусалим после разгрома мятежников еще больше разожгли конфликт между северянами и южанами. «И вот, все Израильтяне пришли к царю и сказали царю: зачем братья наши, мужи Иехуды, похитили тебя и проводили царя и дом его и всех людей Давида с ним через Иордан? И отвечали все мужи Иехуды Израильтянам: потому что царь сродни нам… И отвечали Израильтяне мужам Иехуды, и сказали: мы десять частей у царя, и у Давида мы более, нежели вы; зачем же вы унизили нас? Не нам ли принадлежало первое слово о том, чтобы возвратить нашего царя? Но слово мужей Иехуды было сильнее, нежели слово Израильтян» (2 Цар. 19: 41–43).

Второй мятеж против Давида явился, по существу, восстанием северных племен против господства южан в объединенном царстве и, более того, отказом израильтян от какого-либо союза с иудеями вообще. Его возглавил выходец из колена погибшего царя, биньяминянин Шева, сын Вихри. «И затрубил он в шофар, и сказал: нет нам доли у Давида и нет удела нам у сына Ишая! Все по шатрам своим, Израильтяне! И отошли все Израильтяне от Давида, (последовав) за Шевою, сыном Вихри; Иудеи же остались на стороне царя своего…» (2 Цар. 20: 1–2). Однако восстание оказалось спонтанным, неподготовленным и было быстро подавлено наемной гвардией Давида и иудейским ополчением. Жители города Авель-Бейт-Мааха, последнего оплота восставших в Верхней Галилее, предпочли выдать голову Шевы, нежели умирать в разрушенном городе.

Давид правил сорок лет: первые семь лет он был царем только Иудеи, и его резиденция находилась в Хевроне, зато последующие тридцать три года он царствовал над объединенным Израильско-Иудейским государством и сделал своей столицей Иерусалим. Подмяв под себя своих партнеров по союзу – израильтян, он превратил свое царство в региональную империю, однако гегемония и привилегии иудеев не были подкреплены их численностью и экономической мощью. Этот дисбаланс между иудеями и израильтянами представлял собой главную опасность для объединенного царства. Его будущее целиком и полностью зависело от того, насколько преемник Давида смог бы смягчить противоречия между иудеями и израильтянами. Однако переход власти от Давида к его наследнику произошел очень драматично. При поддержке личной гвардии Давида, первосвященника Цадока и пророка Натана один из сыновей царя – Соломон сумел обойти своего брата и прямого престолонаследника – Адонию. Находившийся при смерти Давид под давлением своих царедворцев был вынужден изменить свое завещание и утвердить нового наследника – Соломона. Получив власть, новый царь расправился со своим соперником и всеми, кто его поддерживал.

Правление Соломона существенно отличалось от всего того, что делал его отец. Если Давид проводил активную наступательную политику и создал региональную державу от Нила до Евфрата, то Соломон ограничивался мирной, оборонительной стратегией и постепенно терял территории, завоеванные его отцом. Книга Царств подчеркивает: «И был у него (Соломона) мир со всеми окрестными странами. И жили Иехуда и Израиль спокойно, каждый под виноградником своим и под смоковницею своею, от Дана до Беэр-Шевы, во все дни Соломона» (3 Цар. 4: 24–25). Впрочем, даже эта сугубо мирная политика не избавила его от необходимости воевать. Во-первых, Соломону пришлось вести долгую войну с эдомитянским царем Ададом, который после смерти Давида вернулся из Египта, чтобы восстановить свое царство. Во-вторых, он вынужден был сдерживать нападения арамейского правителя Резона, которому еще раньше позволил захватить Дамаск и укрепиться там. С тех пор арамейский Дамаск стал злейшим врагом объединенного царства, а потом Израиля.

Несмотря на миролюбивую политику и отказ от всяких завоеваний, налоговое бремя и повинности при Соломоне ощутимо выросли по сравнению с периодом правления Давида. Соломон тратил большие средства на строительство крепостей и оборонительных сооружений, например в Хацоре, Мегиддо, Гезере, а также в Баалате и Тадморе. Он отстроил заново стены и крепость Давида в Иерусалиме. Ему приходилось содержать большую наемную армию, одних только всадников насчитывалось 12 тысяч, а колесниц – 1400. Каждая колесница обходилась в сумму, равную стоимости всего хозяйства зажиточного землевладельца (3 Цар. 10: 26–29). Но несравненно большие средства ушли на строительство Иерусалимского храма и дворца для самого Соломона. Храм строился семь лет, а царский дворец еще больше – тринадцать. Оба здания были построены из дорогих камней и ценных пород дерева, а изнутри – обложены золотом. Для украшения дворца и храма Соломон приказал изготовить двести больших и триста малых щитов из кованого золота (3 Цар. 6: 20–23; 7: 1; 10: 16–17). Строительством руководили лучшие мастера Финикии, оттуда же были доставлены в большом количестве драгоценные металлы и камни. Чтобы оплатить все эти материалы и работы, Соломон ежегодно поставлял финикийскому царю Хираму большое количество пшеницы и оливкового масла. Мало того, в качестве оплаты Хираму были отданы двадцать израильских городов в Галилее (3 Цар. 9: 11). Чтобы обеспечить рабочей силой свои грандиозные планы по строительству городов, крепостей, дворцов и храма, «царь Соломон обложил повинностью весь Израиль; повинность же состояла в тридцати тысячах человек. И посылал он их в Ливан, по десяти тысяч в месяц, попеременно… Еще было у Соломона семьдесят тысяч носильщиков и восемьдесят тысяч каменотесов в горах» (3 Цар. 5: 13–15). Все эти повинности легли на плечи северных израильских племен и аморейско-ханаанейского населения объединенного царства. Книга Царств сообщает, что трудовые повинности и подати были возложены на потомков амореев, хеттов, перизеев, хивеев и йевусеев, которые остались в Ханаане после его завоевания древними евреями (3 Цар. 9: 20–21). Таким образом, Библия еще раз подтверждает, что многочисленные аморейские народы и ханаанеи не только не были