Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

я даже не раз за этим наблюдал. Однако этим не всегда занимаются только молодые и легкие джентльмены. Капитан Обри и адмирал Митчел однажды взобрались на самую верхнюю точку судна, название которого я забыл: поспорили на дюжину бутылок шампанского.

– Что вы говорите, сэр! И кто же выиграл, скажите, пожалуйста?

– Честное слово, адмирал сказал, что он; а кто же будет возражать адмиралу, старшему по званию? Старшинство есть старшинство, вы же знаете.

– Да, сэр, разумеется. Но теперь, если вы позволите, сэр, я должен спуститься вниз, убрать гобой и переодеться. Мы со стариной Дормером поспорили, кто первым дотронется до грот-брам-стенги.

Геган сбежал по трапу и с легким сердцем отбросил свои лучшие туфли с серебряными пряжками в дальний угол. В каюте был только Кэллаган, который при свете свечного огарка сосредоточенно писал письмо своей возлюбленной; он поднял голову и спросил, как прошел обед в капитанской каюте.

– О, прекрасно, очень хорошо, как только я освоился: жареная треска, конечно, затем пара огромных цыплят, каплунов, кажется, и доктор все отрезал мне великолепные куски и передавал сосиски. Из приличия я не мог отказаться. А еще был яблочный пирог размером со средней величины колесо и, конечно, сыр.

– А что пили?

– Херес, кларет, а затем портвейн, – Пока Геган говорил, он снял и сложил всю свою парадную одежду, и теперь на нем была полосатая шерстяная рубашка и старые парусиновые брюки.

– Ну, надеюсь, ты не слишком много съел. Надо быть поосторожнее. Я много раз видел, как мичманов тошнило их обедом только из-за того, что они слишком рано после еды решили поиграть в обезьян на верхнем такелаже.

Корабли, блокировавшие Брест возле Уэсана или ближе к берегу в самом заливе, так страдали от сильнейших юго-западных ветров, нередко приносивших дожди, или северных и северо-восточных, которые могли позволить противнику выйти в море, что это требовало самого пристального внимания, так что у юнг и мичманов, не говоря уже о более атлетически сложенных офицерах, было мало шансов порезвиться на мачтах, и, когда представился такой случай, они воспользовались им в полной мере. Стивен Мэтьюрин, хотя и был на борту в основном зрителем, любил постоять на юте или шканцах корабля со здоровой командой (на судне с больным экипажем он проводил большую часть времени в лазарете) и понаблюдать за различными маневрами, а в периоды относительного безделья команды – за танцами на баке и "полетами по мачтам", но ему редко доводилось видеть такое многочисленное сборище. Прямо перед ним матрос со скрипкой и еще один с тамбурином наигрывали матросский танец для тесной компании на баке, где более опытные танцоры исполняли действительно очень сложные па, к восторгу своих друзей, которые в такт хлопали в ладоши; но его внимание привлекло большое количество молодых парней и мальчишек. На борту "Беллоны" их было человек пятьдесят, если не больше: офицерская прислуга, подмастерья канонира, боцмана, плотника и других, а также обычные корабельные юнги, и почти все они собрались либо в проходе вдоль левого борта, ведущем с бака на шканцы, либо уже были на мачтах, скользя среди такелажа и иногда делая большие прыжки с одной снасти на другую, как гиббоны, высоко-высоко над палубой. Кое-кто носился наперегонки, другие просто развлекались, двигаясь удивительно легко и уверенно. Мичманы, с другой стороны, – в самом широком смысле, от помощника штурмана до волонтера первого класса, иначе говоря, "молодые джентльмены" в целом, – держались на самих шканцах, где они имели право находиться, либо в проходе вдоль правого борта; и они тоже большую часть времени проводили высоко в воздухе, так что казалось, что они совсем ничего не весят, за исключением тех случаев, когда они с огромной скоростью скользили вниз по тросам и с глухим стуком приземлялись на палубу. Пока Стивен стоял и наблюдал за ними, толстый мичман по фамилии Дормер, – парень, с которым Гегану предстояло соревноваться, – спустился по грот-брам-бакштагу с такой скоростью, что у него подогнулись колени. Стивен помог ему перебраться через сетку из коек на палубу и спросил, не обожгло ли ему руки трение.

– Не особенно, сэр, – ответил он с самодовольной уверенностью. – потому что теперь я уже закаленный старый моряк и стараюсь сдерживать скольжение ногами, – Он показал свои ладони, и, хотя они были сильно перепачканы смолой, на них не было и следа ожога. – А теперь, сэр, – сказал он. – я собираюсь совершить большой переход.

– Буду внимательно за вами наблюдать, – сказал Стивен, и он, несомненно, так и собирался сделать. Но наверху было такое количество мальчиков и молодых парней (всего на борту "Беллоны" было около шестисот человек), которые двигались во всех направлениях, вверх, вниз, в стороны и по диагонали, часто очень быстро, что он вскоре потерял Дормера из виду, – тем более что мимо пронеслась крачка непонятного вида вместе с двумя бакланами.

Определив вид птицы (молодой экземпляр пестроносой крачки, к тому же находившийся в плачевном состоянии из-за линьки), он вернулся к созерцанию "летавших по мачтам", и через некоторое время его прежнее впечатление подтвердилось: хотя юнги держались левого борта, а молодые джентльмены – правого, и между собой эти группы почти не общались, тем не менее, существовало негласное соперничество. Один необычайно ловкий мальчик, часто слуга боцмана, совершал какой-нибудь исключительный – и чрезвычайно опасный, – подвиг, и тут же, лишь обменявшись понимающими взглядами с товарищами, самый умелый из мичманов делал то же самое или даже лучше. Он наблюдал за этим некоторое время и совершенно неожиданно узнал юного Гегана в парнишке в полосатой шерстяной рубашке, который, очевидно, делал все возможное, чтобы опередить Дормера на пути по такелажу грот-стеньги.

Он был явно менее опытен, чем Дормер, но тот уже давно был наверху, имел лишний вес и начинал уставать. Они находились на противоположных сторонах грот-стень-вант, высоко вверху, где они сужались, проходя сквозь брам-салинг. Совсем рядом с верхушкой стеньги, там, где в стороны расходились путенс-ванты, Геган отклонился назад, в спешке хватаясь одной рукой за топтимберс, а другой – за переднюю часть салинга; и здесь обе его руки соскользнули, и он упал, упал почти вертикально, лишь слегка задев грот-марс и ударившись об одну из карронад на шканцах у правого борта, всего в метре от вахтенного офицера.

Стивен в этот момент шел на корму, чтобы встретить Джека, который только что закончил говорить с штурманом, стоявшим у руля. Услышав общий