Афины. От полиса к мегаполису - Джорджо Иерано

Риме и архонт в Афинах, мог похвастаться царским происхождением. Он был потомком правителей Коммагены, небольшого эллинистического государства на берегах Евфрата. Его прозвище (Филопаппос, то есть «любящий своего деда») было получено благодаря преданности, которую он питал к своему деду Антиоху IV, последнему царю Коммагены. Филопапп принадлежал к узкому кругу приближенных к императорскому дому, а также был другом Плутарха, утонченного писателя и дельфийского жреца[76]. Он умер в 116 году новой эры, за год до того, как Адриан сменил Траяна.

Сегодня в Афинах сохранились руины большого надгробного памятника Филопаппу, расположенного на вершине холма, названного в честь царевича Коммагенского царства. Этот мавзолей, расположенный напротив Акрополя в конце тропинки, пробирающейся сквозь деревья, по-прежнему возвышается над городом, хотя и был изуродован за многие века — некоторые камни были использованы для строительства ступеней минарета в мечети Акрополя. Однако в самом начале пути на холм Филопаппа стоит взглянуть на церковь Святого Димитрия Лумбардиариса (или святого Димитрия Бомбардира). Это современная реконструкция византийской церкви IX века. Уникальное название церкви связано с легендой, относящейся к годам турецкого владычества. 26 октября 1656 года (в канун праздника святого Димитрия) османский комендант крепости Акрополь Юсуф якобы отдал приказ выстрелить из пушки по церкви во время литургии. Но прежде чем пушка успела сделать выстрел, в Пропилеи ударила молния и испепелила Юсуфа.

Церковь Святого Димитрия Бомбардира (Агиос Димитриос Лумбардиарис) у подножия холма Филопаппа

При строительстве этой небольшой базилики в IX веке были использованы древние античные колонны.

Амфитеатр, известный как Одеон Герода Аттика

Другим другом Адриана, хотя и гораздо моложе его, был Ирод (Герод), прозванный Аттиком, потому что он родился в деме Марафон. Литератор, философ и лектор, он был наставником и учителем риторики у императора Марка Аврелия. Он также был одним из богатейших людей своего времени, владельцем великолепных вилл по всей Греции. Одна из них, украшенная прекрасными мозаиками, была обнаружена всего несколько десятилетий назад в горах Аркадии. В Афинах его имя связано прежде всего с монументальным Одеоном, возвышающимся на склонах Акрополя, где и в наше время проводятся театральные представления и концерты. Герод Аттик построил его в память о своей жене Аннии Регилле, умершей в 160 году новой эры. Этот жест можно было бы считать трогательным свидетельством супружеской любви, если бы не одна далеко не маловажная деталь, — возможно, Аннию убил он сам. По крайней мере, именно с таким обвинением Герода привлекли к суду. Говорили, что он приказал одному из своих вольноотпущенников, Алкимедону, избивать свою жену, которая была на восьмом месяце беременности, до тех пор, пока она не умрет. Брат Региллы привлек его к суду за этот поступок. Суд проходил в Риме, и в итоге Герод Аттик был оправдан. Однако, поскольку он был известен как человек, склонный к насилию, и даже обвинялся в жестоком обращении со своими вольноотпущенниками, обвинение в уксорициде (убийстве жены) осталось пятном на его репутации. И, возможно, строительство Одеона было скорее эффектным способом отвести от себя подозрения в причастности к преступлению, чем данью уважения жене.

С куда более искренней сердечной привязанностью Герод почтил память Вибуллия Полидевка, своего ученика и фаворита, умершего еще мальчиком. В Национальном археологическом музее в Афинах хранится стела, найденная на вилле Герода Аттика в Аркадии, где подросток изображен обнаженным, рядом с конем и змеей. Эти детали указывают на его превращение в героя. Аттик наполнит Грецию гермами[77] и памятниками, посвященными Полидевку. На них он прикажет выгравировать надписи, содержащие самые страшные проклятия в адрес тех, кто осмелится не почитать эти святыни. Древние авторы с некоторым упреком отмечают слишком эмоциональную и преувеличенную реакцию Аттика на смерть мальчика. Но у этих отношений был прецедент — отношения между Адрианом и Антиноем. Это были отношения между пожилым мужчиной и подростком, по образцу древнегреческой педерастии. Как и Полидевк, Антиной умер преждевременно — он, по-видимому, утонул ночью в Ниле, во время путешествия по Египту в компании императора. Это было 24 октября 130 года, Антиною было всего двадцать лет. Горе Адриана было огромным: этот человек, которого так часто изображают жестоким и безжалостным, «рыдал как девица». Чтобы утешиться, он построил город Антинополь и распространил по всей империи статуи юноши в блеске его эфебической красоты — одна из лучших, мраморный бюст необыкновенной работы, до сих пор хранится в Национальном археологическом музее в Афинах, недалеко от стелы Полидевка. Однако и здесь трудно отделить любовную страсть от пропагандистского замысла — безусловно, когда Антиноя сравнивали с Ганимедом, виночерпием Олимпа, Адриан тем самым фактически возводился в ранг Зевса.

Портретный бюст Антиноя. 130–138 годы. Национальный археологический музей, Афины

При Адриане и Героде Аттике Афины, казалось, вновь обрели свое великолепие. В 167 году новой эры, во время Панафиней, восхваление города было поручено одному из самых известных риторов того времени, настоящей звезде среди лекторов — Элию Аристиду. Его Παναθηναϊκός λόγος («Похвала Афинам», «Панафинейская речь») словно нажимает на все клавиши хвалебного подобострастия. Она упоминает о волнующем экстазе, охватывающем прибывающих в Афины по морю, через Киклады или Спорады, — острова, которые являются для города тем, чем «монументальные порталы являются для королевских дворцов»:

Нелегко описать удовлетворение, радость, очарование, охватывающие приезжающих в Афины, будь то торговцы, ремесленники или путешественники на отдыхе. […] Душа заранее очищается, возвышается и возвеличивается, готовясь к видению Афин, как адепт готовится к священным таинствам. Глазам открывается свет, что ярче любого другого света […]: зрелище, предстающее предстает перед нами, напоминает радостный сон, и такие красоты окружают корабль со всех сторон и сопровождают его по мере приближения к Аттике, что возникает ощущение, будто ты не высаживаешься на берег, а исполняешь последнее движение какого-то танца.

Затем Элий Аристид крылатыми фразами прославляет плодородие своей земли, величие гор, чудесное «бракосочетание» земли и моря, случившееся в Аттике. Он восхваляет древнюю историю города, благословленного богами, его филантропию, его щедрость в приеме просителей, его вклад в прогресс человечества. Он подробно воспевает славные деяния афинян во время персидских войн. Но наивысшего расцвета Афины, по его мнению, достигли под римским владычеством:

«Их состояние таково, что вряд ли кто стал бы просить променять нынешнюю их судьбу на древнюю». Сегодня, заключает ритор, город воплощает в себе всю красоту и совершенство — это «Акрополь Греции».

Конечно, не стоит воспринимать такие похвалы буквально — сам хвалебный жанр склонен к