Зов Айнумосири - Никита М. Тихомиров

Воины начали осыпать врагов стрелами, не давая выглянуть из-за низкого обрывчика. Щитники с каждым шагом продвигались к ним всё ближе. Редкие стрелы врагов не причиняли им никакого вреда. Ринтелин на этот раз не сомневался в успехе. Он с напряжением ждал казавшейся уже совсем скорой развязки.

Те двое, что ворочали на косе лодку, уже спустили её на землю и тащили к воде. Значит, рассудил старик, те, что сидят под берегом, должны будут начать отступление. Он догадывался, что их мало: иначе зачем бы они там сидели? Те, кто чувствует за собой силу, смело идут в бой.

Когда воры подтащили байдару к воде, Ринтелин понял, что пришёл черёд решительным действиям. Он подал знак сыну, и тот вместе с Тельмуургином повели воинов в новое наступление.

«Шитые лица» кинулись на айнов все разом. Камуире-куру и Нибури-эку, пытаясь остановить их, выпустили в бегущих к ним врагов по нескольку стрел. Затем посмотрели в сторону Канчиоманте и Паныся и начали отступать. Их появление из-под защищающего их берега вызвало новый переполох в среде «шитых лиц»: передние внезапно остановились, задние полетели на них, началась давка. Кое-кто, не удержавшись на ногах, попадал в снег. Раздались тревожные возгласы.

Айны начали поспешно отходить, держась лицом к «шитым лицам». Те продолжали кричать, но по какой-то неведомой причине не пытались догнать Камуире-куру и его спутника.

Потом вдруг вперёд выскочил рослый воин и, указав рукой на отступавших, что-то громко сказал своим соплеменникам. Над берегом разнёсся режущий слух боевой клич, и «шитые лица», словно с них сняли не дающее шагу ступить заклятие, бросились вперёд. Айны, откинув ставшие теперь бесполезными луки, схватились за копья. «Шитые лица» окружили их и начали сжимать кольцо.

Канчиоманте и стоявший рядом усиу видели, как Камуире-куру метнул своё копьё в ближайшего из врагов. А затем его и Нибури-эку поглотила орущая толпа вражеских воинов. Началась отчаянная схватка. Канчиоманте и Панысь ничем не могли помочь своим попавшим в беду товарищам, им оставалось лишь безучастно наблюдать за происходящим и возносить молитвы богам.

Внезапно «шитые лица» отхлынули. Канчиоманте снова увидел своего дядю, стоявшего с зажатым в руке окровавленным сисамским клинком. На земле у его ног кто-то заворочался и тяжело поднялся – это был Нибури-эку. Камуире-куру повернулся к застывшим Канчиоманте и Панысю и махнул свободной рукой. Затем до них долетел его крик:

– Уходите…

«Шитые лица» готовились к новому выпаду. Айны не стали дожидаться этой атаки, которая, судя по всему, стала бы для них роковой, а, подбежав к берегу, сиганули с него вниз. В два прыжка достигнув реки, они начали переходить её вброд. «Шитые лица» кинулись за ними.

Напрасно спешил Ринтелин, стремясь нагнать своих воинов. Услышав поднявшиеся крики, когда враги вышли из своего укрытия, он понял, что должен немедленно вмешаться, чтобы предотвратить беду. Он бежал так быстро, как только мог, но понимал, что не поспеет и всё произойдёт раньше, чем он сможет вмешаться. В ушах его всё ещё гремели вырвавшиеся из множества глоток слова: «Тырыкы! Это тырыкы!» Это значило только одно – он ошибался в Укукае, приняв его юношескую горячность за хитроумный план помешать луораветланам устроить засаду на врагов или ещё как-либо помочь им.

Он видел, как были напуганы соплеменники, признав во врагах тырыкы. Слышал зычный голос сына, убеждавшего их не останавливаться, не довершив дела до конца. Видел, как, воодушевившись его призывами, воины вновь кинулись на врага. Видел он и Укукая, который, не щадя себя, первым бросился на коварных тырыкы. «Только бы успеть…» – крутилось в голове Ринтелина.

Из-под ног вырывались камни и отлетали в стороны, взбивая рыхлый снежный покров. Старик, обливаясь холодным потом, постанывая, преодолевая боль в опухших коленях, бежал к месту, где уже началась жаркая схватка и откуда летели разъярённые крики и стоны раненых. Слезящиеся глаза его старались отыскать в тесной сутолоке широкоплечую сыновью спину.

Его нагнал Хегигиш. Забежав сбоку, заглянул в лицо. Ринтелин совсем позабыл про пурэла, и потому внезапное появление его из-за спины напугало его.

Старик вскрикнул, свернул в сторону, чувствуя, как земля ускользает из-под ног, и через мгновение кубарем покатился по грохочущим камням. Попытался тут же подняться, но дыхание сбилось, он начал задыхаться. Пурэл схватил его за плечи, повернул к себе. Ринтелин плюнул ему в лицо. Хегигиш отстранился. Тогда, набрав побольше воздуха, старик прохрипел:

– Останови моего сына. Не дай сотворить худое. Укукай ни в чём не виноват… – потеряв последние силы, он опустился на землю и уткнулся разгорячённым лицом в снег.

Хегигиш, высоко подпрыгивая, понёсся к сражающимся.

Отдышавшись, Ринтелин сел. Как раз в этот момент тырыкы и прыгнули с обрыва в реку. Старик тяжело поднялся и увидел, как вслед за ними метнулся Укукай. Раскрасневшееся лицо Ринтелина исказила судорога, когда он увидел, как с места сорвался его сын, отводя руку с зажатым в нём копьём для броска. Ринтелин истошно закричал и упал на колени. Хегигиш не успел… Он не преодолел ещё половины расстояния, отделяющего Ринтелина от устья реки, где только что кипел бой.

Канчиоманте всё ещё не мог осмыслить происходящее. Дядя приказал им уходить. Они ни за что не сделали бы этого, если б не увидели, как Камуире-куру и Нибури-эку начали уводить «шитых лиц» за реку. Это ошеломило Канчиоманте: дядя и Нибури-эку решили пожертвовать своими жизнями, чтобы ему и усиу удалось спастись. На то, что у Камуире-куру и его верного друга есть хоть один шанс избежать смерти, надежды не было никакой: Нибури-эку сильно хромал, и Камуире-куру приходилось тянуть его за собой вверх по откосу противоположного берега реки, на который они сумели перебраться раньше врагов. «Шитые лица» преследовали их по пятам.

Камуире-куру взобрался на обрыв и остановился там с поднятым в руке мечом. Нибури, уцепившись за нависающую кромку дерновины изо всех сил старался подтянуться, но это ему не удавалось: он беспомощно болтал в воздухе ногами. Враги были уже в десяти шагах от него…

Ринтелину оставалось играть роль стороннего наблюдателя: он уже не мог вмешиваться в ход событий. Ни его крики, ни жесты не возымели действия: на него в пылу схватки никто не обращал внимания.

Он видел, как Укукай, преодолев водный поток, выбрался на берег и кинулся к не успевшему взобраться на обрыв врагу. Ринтелин услышал даже боевой клич, брошенный в спину неуклюже барахтающегося тырыкы. Тот, похоже, был серьёзно ранен и даже не пытался защищаться: висел и бил ногами по осыпающемуся откосу. Укукай бежал на него с занесённым для удара копьём. Ещё мгновение-другое, и наконечник его копья пронзит мохнатое чудовище насквозь. Но этому не суждено было