Крик певчей птицы - Александр Георгиевич Горлов

а город. Тоже ничего не вышло, и, как блудный сын, вернулся в колхоз. Принимайте, дескать, дорогого гостя. Затем вдруг узнаю, что ты учишься в сельхозтехникуме. А достаточно ли ты серьезно все обдумал?

Сел сегодня писать ему письмо Слова находил все хорошие и правильные. Потом письмо разорвал. Почему, не знаю. Может быть, оттого, что сам до конца не решил, как жить дальше. Понимаю, что дороги могут быть разные, а выбор один…

Таких женщин я видел только на обложках киножурналов. До чего хороша! Аж дух захватило.

Я ее встретил где-то на полпути между Отрадным и своей частью. Она несла тяжелый чемодан, часто останавливалась и оглядывалась, не догоняет ли попутная машина.

А из всех видов транспорта только я пылю по дороге.

Я эдак расшаркиваюсь перед ней. Говорю, дескать, не окажете ли мне честь, не доверите ли чемоданчик. Берусь. Батюшки! А в чемодане — никак, кирпичики, пудика два, не меньше. Бедненькая, и как это хрупкое создание доволокло его почти до части.

Идем… Женщина, да еще какая! Ресницы, не совру — мохнатые, и машет она ими, как бабочка крыльями. А в глаза жутко заглянуть! Глубина — бездна синяя. Ну, разумеется, о погодке начал. Дескать, травка зеленеет, солнышко блестит.

А потом я ей прямо:

— Хотите я скажу, кто вы?

Она смеется:

— Хочу.

Ну, я ей так прямо и говорю:

— Артистка вы. Наверное, с группой приехали на гастроли. Ваши ведь приезжают вечерним поездом. Я вам даже скажу, что вы будете исполнять. В нашей программе так и сказано: исполнительница эстрадных песен…

— Майя Кристалинская, — хохочет она.

— Нет, Майю Кристалинскую я вчера по телевизору видел. Она несколько пополнее…

— Ирина Бржевская, — от хохота моя спутница так и наливается.

— Нет, Ирина Бржевская потоньше, — продолжаю и и том же духе.

— Послушайте, да вы, никак, сам артист. Всех знаете не только по именам, по и по габаритам? Так вы артист?

— Все мы артисты в своем роде, — глубокомысленно заявляю я и думаю о том, что этому артисту сейчас достанется от сержанта, если опоздаю. Но что не принесешь в жертву ради хорошенькой женщины!

Так незаметно добираемся с ней до КПП. Ставлю чемодан. Беру ее за руку и говорю:

— Надеюсь, это наша не последняя встреча? — а сам уголком глаза вижу, как проходят наши ребята и нарочно задерживаю ее руку в своей: пусть полюбуются.

— Непременно увидимся. Я к вам надолго, — и смеется.

— В самом деле надолго?

И вдруг лицо ее осветилось такой улыбкой, что я…

— Вера!

Не успел оглянуться, как моя спутница оказалась в крепких объятьях Леонова.

— Ты почему не предупредила?

— А мама разве тебе не прислала телеграмму?..

Вот уж поистине, хоть стой, хоть падай. Собрался было дать тягу, слышу за спиной голос:

— Куда же вы, молодой человек?.. Ты знаешь, Толя, если бы не он, честное слово, не добралась бы.

…Ох, братцы, верь после этого хорошеньким женщинам.

ЛЕСНОЙ КОРДОН

Остряков взглянул на часы. Вот уже сутки, как они здесь. Снова загорелась сигнальная лампочка. Командир взвода лейтенант Леонов спрашивал: «Нет ли новостей?» И Остряков неизменно отвечал:

— Пока тихо, товарищ «третий». Клева нет.

Степанов выключил рацию.

— Видно, и у них ничего, — задумчиво произнес Остряков.

— Но где-то он должен быть, — поддержал разговор Сашка.

— Где-то, — усмехнулся Остряков. — Может, где и отсиживается, да понимаешь ли, забыл визитную карточку нам послать.

— А все-таки, товарищ сержант, кажется мне, что не мог он не оставить «визитной карточки». Но отыскать ее не так просто, — сказал Пальчиков.

— Верно, Пальчиков. А пока суд да дело, раскрывай свой термос. Ужинать пора.

— Э-э, погодите, ребята. По-моему, Пахомыч подъехал. — Степанов встал.

— Ну и нюх же у нашего старика, прямо к ужину, — улыбнулся Пальчиков.

— Вот что, Степанов, — сказал сержант. — Узнай-ка у пасечника, не привез ли он нам «визитной карточки», заодно и пригласи его с нами поужинать.

За сутки, проведенные на лесном кордоне, солдаты успели привыкнуть к доброму, словоохотливому старику, державшему на берегу реки небольшую пасеку. Кордон представлял собой добротный пятистенок, в котором когда-то жил лесник. Место было глуховатое, но красивое.

Внизу, под обрывом бежала довольно глубокая речка. По ней весной сплавляли с верховьев лес. Остряков, как и другие солдаты, никогда не бывал тут раньше и знал эти места лишь понаслышке. Старослужащие окрестили лесной кордон «мертвым коридором». Отсюда до железной дороги было, пожалуй, ближе всего. Но пройти этот короткий путь не решался даже самый отчаянный беглец.

Остряков не сразу понял, почему его группа по приказу комбата была оставлена именно здесь. И только на кордоне, еще раз перебирая в памяти и обстоятельства побега, и неудачную операцию в Отрадном, и, наконец, вспоминая личность самого преступника. Остряков понял замысел майора Кострова. Комбат исходил из того положения, что побег не совершается по проторенным тропам. Чаще всего на характере побега откладывается отпечаток характера самого беглеца. Инструктируя наряд, майор говорил:

— Мы имеем дело с очень опытным преступником. А самое главное, с преступником, гонимым страхом. А потому он может выбрать самый рискованный маршрут.

В этих местах трудно было представить более опасный путь, чем «мертвый коридор». Сразу же за кордоном на многие километры простиралось непроходимое болото. По вечерам ветер доносил оттуда запах гниющей воды. Всматриваясь в ту сторону, где за темными стволами деревьев раскинулась мертвая зыбь трясины, Остряков, сам в прошлом заядлый охотник, с завистью думал о том, какая здесь по осени и по весне богатая охота. Вздыхал: «Охота… Они вон тоже уже больше суток охотятся, а что толку. Ни пуха, ни пера».

* * *

Тропинка сбегала к речке по крутому обрыву. Степанов представлял себе, как Пахомыч в своей маске не торопясь обходит ульи. Увидев его, старик снимет маску и пригласит в дом.

— Медок у меня нынче отменный. Хорошо, что пришел. Попей…

Старый пасечник чем-то напоминал Сашке деда Антипа. Такой же добродушный, словоохотливый. И даже и дребезжащем голосе было что-то от старинного Сашкиного приятеля. Небось Пахомыч, как и дед Антип, знает немало небылиц и катает на своей не раз латанной лодке деревенских ребятишек.

Тропинка побежала между густыми кустарниками терновника. Кусты оборвались внезапно. Перед глазами была знакомая полянка. Осока доходила Сашке почти до колен. Он сделал несколько шагов, как вдруг на противоположной стороне заметил мелькнувший между берез силуэт человека. Со все возрастающим удивлением всматривался Степанов в бежавшего ему навстречу Пахомыча. На душе у него становилось тревожно.

— Дед, что случилось?

— Показалось мне странным. У ручья их заметил…

Было по