Крик певчей птицы - Александр Георгиевич Горлов

Уже совсем рассвело.

Пастух прогнал коров. Его рожок слышался где-то за селом. Важно прошествовала к реке стая гусей. За нею, словно за головным дозором, потянулись крякающие утки и снова гуси, гуси.

Отрадное пробудилось.

Пронзительно зазвенел движок, и вслед за ним засопел, зачмыхал разогретый мотор трактора. Зафырчали автомобильные моторы.

Яблокова все не было и не было. Сашка заволновался. А когда Яблоков, наконец, появился, с нетерпением сказал:

— Ну, рассказывай!

А тот, словно нарочно, чувствуя Сашкино нетерпение, не спешил с ответом, но по всему было видно, что его так и подмывало побыстрее выложить новости, и он, взволнованный, начал говорить:

— Прибегаю, а они и в ус не дуют.

— Ты, конкретнее, — перебил его Пальчиков.

— Прибегаю, говорю, что обнаружили. Все всполошились, повскакивали с мест, забегали. А тут еще пришел дядька Степан и сказал, что у него ночью со двора колхозных гнедых увели. Он собирался на мельницу, на базу дома распряженных оставил до рассвета.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — воскликнул Сашка. — Что еще сказали?

— Что? Всем велели к сельсовету идти. А там не знаю.

Раздосадованный и на себя, и на Яблокова, что мимо них проехал Фиксатый, а они прохлопали ушами, Степанов с тяжелым предчувствием направился к сельсовету.

«Надо же, преступник в руках был и так легко и ловко выскользнул! Конечно, сейчас группа пошла по следу. Наверное, и Леонов там…»

Первое, что они увидели у сельсовета, — пара гнедых.

— Наши, колхозные! — воскликнул Яблоков.

«Неужто задержали?» — было первой Сашкиной мыслью.

Группа дружинников стояла на крыльце сельсовета.

— Поймали? — спросил у них Яблоков.

— Поймали, — засмеялся один из дружинников. — Хочешь посмотреть на него? — ткнул он пальцем в сторону долговязого парня, который, понурив голову, стоял рядом с участковым. Яблоков так и опешил. Это был Васька Чубаров, давнишний Нюркин дружок.

Навстречу Степанову шел Арбеков. Всегда веселое лицо его на этот раз выглядело хмурым. Видно было, что он уже приготовился к отъезду. Следом за ним выходили остальные солдаты.

— Отчаливаем. Здесь больше делать нечего.

На крыльце сельсовета появился Леонов. Яблоков, который успел прийти в себя от смущения, преградил ему путь. Срывающимся от досады и волнения голосом спросил:

— Как депутату разрешите узнать: бандита-то искать будем?

Леонов, мрачный и рассерженный, на этот раз улыбнулся:

— Что вам сказать, товарищ депутат. Искать будем…

* * *

Юркий «газик» обогнал два грузовика с солдатами и пошел во главе колонны. На заднем сиденье «газика», устало откинувшись, расположились Леонов и Левушкин. Оба молчали.

Левушкин чувствовал, что состояние Леонова в этот момент было не из приятных. Вполне понятно: Леонов отвечал за операцию в Отрадном. Хотя, если посмотреть с другой стороны, все было организовано четко. Казалось, во всей округе не оставалось ни одной щели, через которую мог бы проскочить преступник.

Но в то же время Левушкина раздражала мягкотелость Леонова. Сейчас, вспоминая всю сцену в сельсовете, Левушкин лишний раз убеждался в том, что легко Леонов мог бы допустить ошибку, если бы дело приняло другой оборот и Чубаров был бы действительно виновен. Ему и сейчас казалось, что Леонов поторопился отпустить Чубарова. По мнению Левушкина, парня следовало порасспросить поподробнее.

Леонов, сидевший рядом с Левушкиным, тоже вспоминал опрос.

Парень переводил взгляд с председателя сельсовета на участкового и уж совсем растерянными глазами смотрел на офицеров.

— Твой? — произнес председатель, поднимая с пола и кладя прямо на стол брезентовый мешок.

Чубаров молчал.

— Твой, спрашиваю?

Васька неопределенно пожал плечами.

— Так твой или не твой?

— Вроде, мой, а может, и не мой. Не-е, вроде, не мой, — добавил он, постепенно приходя в себя.

— А чей же? — вдруг раздался за спиной резкий голос Левушкина. — Вы что, гражданин, дурачком прикидываетесь?

Чубаров вздрогнул. Лицо его пошло пятнами.

— А где вы взяли его? — спокойно спросил Леонов и почти дружелюбно взглянул на Чубарова.

Парень сосредоточенно тер лоб, стараясь вспомнить что-то важное.

— Нализался вчера, вот и не помнит, — проговорил участковый, обращаясь к председателю сельского Совета.

— Вы что с нами в бирюльки играете? Отвечайте! — раздраженно бросил Левушкин.

— Прямо ума не приложу, товарищ лейтенант. — И вдруг неожиданно спросил: — А что там?

Левушкин язвительно усмехнулся:

— Вот это мы и хотели у вас узнать.

— А откуда я знаю?

— У Нюрки напился? — вновь проговорил участковый.

Вдруг лицо Чубарова озарила почти счастливая улыбка:

— Матвеич, — бросился он к председателю сельского Совета, — вспомнил! Нюрка просила мешок отвезти.

— Куда? — быстро спросил Леонов.

— К себе, — простодушно ответил парень.

— За ним что, кто-то должен прийти? — поинтересовался Леонов.

— Наверное.

— Что значит «наверное»?! — вспыхнул участковый.

Васька молчал. Лицо его выражало крайнюю степень растерянности.

Председатель между тем развязал мешок и стал выкладывать содержимое. Перед изумленными глазами Чубарова предстал черный бостоновый костюм, плащ, черные полуботинки, и…

— А это кому, тоже не знаете? — Левушкин держал в руках какой-то предмет, обернутый маслянистой тряпкой, в котором нетрудно было узнать пистолет.

Чубаров не на шутку испугался.

— Неужто она? — вырвалось у него.

— А это тебе лучше знать, — проговорил председатель.

Но, собственно, Чубаров действительно ничего не знал. Он помнил лишь, как в последнюю минуту Нюрка нагрузила его каким-то рюкзаком и попросила отвезти мешок к себе. «Вечером зайду. Скажу, кому передать», — добавила она.

Постепенно присутствующим становилось ясно, что Чубаров чистосердечно рассказал все, что знал. А знал он в самом деле немного.

Вместе с участковым Чубаров вышел на крыльцо сельсовета:

— Сколько раз я тебе, балбес, говорил! Жена у тебя прекрасная, работящая, домовитая. Любит тебя, дурака, а ты по чужим постелям шастаешь. Со всякими темными личностями пьешь. Вот теперь и получается подобное недоразумение. А ведь у Нюрки твоей давно рыльце в пушку. И ты думаешь, мы этого не знаем? Так что вот тебе мой совет, сходись с женой и живи по-человечески…

Леонов, впервые очутившийся с Левушкиным в необычной обстановке, открывал для себя в своем друге новые, незнакомые ему черточки. И, надо прямо сказать, черточки эти не особенно импонировали Анатолию. И жесткость друга не нравилась, и особенно его манера идти к цели напролом.

Теперь отношения Левушкина с его непосредственным начальником Кошельковым вырисовывались для Леонова в несколько ином свете. Не старался ли его друг и здесь идти напролом? Не зря же в последнее время слово «карьера» слишком часто слетало с уст Левушкина.

Левушкин взглянул на задумчивое лицо друга.

«Переживает», — подумал он.

Он, Левушкин, считал, что Леонову не повезло. Вообще в последнее время фортуна что-то стала изменять Анатолию. С женой неприятности. С Гудзенко общего языка