Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский

Ветлицкий сначала растерялся от неожиданности случившегося, но потом и он бросился… к Валентине. Она ничком лежала у порога заведения, и Андрей оттащил жену в сторону. Скорых приехало сразу несколько, за ними телевизионщики, подоспело два наряда полиции. Санитары первою загрузили жену Ветлицкого в скорую, и Андрей еле упросил, чтобы взяли и его на правах законного супруга. Сидя на сиденье подле жены, Ветлицкому казалось, что машина еле ползёт по городским улицам, притом с выключенной сиреной, хотя во всех репортажах неотложки неслись, как угорелые, тревожа окрестные кварталы сумасшедшим воем сирен. Андрей уже хотел сделать замечание водителю, но вспомнив, что его самого запустили в салон из милости сопровождающих, решил помалкивать и молча всматривался в лицо Валентины: оно, полузакрытое кислородной маской, не выражало никаких эмоций, кроме неподдельного страдания, что ещё сильнее действовало на сопровождающего её мужа. Наконец, скорая помощь остановилась у здания с высоким подъездом и распахнутыми дверьми.

3

В приёмном покое травматологии, куда из каких-то непонятных сопровождающему соображений доставили его жену, Валентину сразу определили в стационар, а растерянного мужа отправили домой, наказав приходить на следующий день, а лучше – когда всё станет ясно о состоянии здоровья пострадавшей. Возражений от Ветлицкого со стороны медицинского персонала не принималось.

– Хоть жить-то она будет? – Ничего лучшего Андрею не пришло на ум.

– Я не Господь Бог, – сердито буркнул либо врач, либо санитар.

Заботливый муж без сил опустился на табурет в приёмном покое. Так и сидел в позе невольника, укоряя себя за то, что не совсем внимателен был к жене прежде, хотя она и не забыла Петруху. «Постоянство – признак ограниченности» – совсем некстати пришло на ум изречение, слышанное, как ему теперь казалось, ещё в далёкой юности.

Из состояния оцепенения, если не сказать больше – анабиоза, его вывела женщина необъятных форм, в белом халате:

– Идите домой, – сказала она басовито. – Всё равно сегодня не пустят, да никому неизвестен результат обследования. Здесь она не одна…

– Да, да, – заторопился мужчина, – однако на всякий случай поинтересовался: – Только завтра я где жену найду?

– Найдёте, если сильно захотите.

Пошатываясь, Андрей вышел на крыльцо приёмного покоя, сильно опасаясь, как бы его самого заодно не положили в больницу, и вдруг его охватило такое состояние, как будто он опоздал на поезд, состояние глубокой тревоги и понимания, что поезд уже не догнать.

Домой Ветлицкий возвращался, как в бреду. Всё здесь смешалось в один большой эпизод: вспоминалось, как познакомился он с Валентиной, как долго она не соглашалась сходиться с коллегой, и да, и нет. Теперь-то стало понятно – Петруху она не забыла. «Наверное, всё дело во мне, – соображал Андрей. – Будь я понастойчивее, поудачливее, может, их совместная жизнь и началась бы пораньше и была посчастливей, хотя какое это имеет теперь значение?»

4

А в зале кафе «Лотос» царил полный разгром, такое впечатление, что здесь оттопталось стадо ополоумевших слонов и среди всего этого бедлама прямо в центре стояли Купцов, Старцев и ещё какой-то незнакомый мужчина. Они, разговаривая вполголоса, сгрудились у трупа человека, лежащего навзничь. Как Андрей оказался снова у места побоища, не помнил, возможно, доехал назад в одной из скорых, но денег на такси у него точно в карманах не было.

Завидев Ветлицкого, Герман сразу взял его в оборот, только обращался он к Купцову:

– И Андрей может вам подтвердить, правда, он трупов боится.

– Не больше тебя, – огрызнулся Ветлицкий. – Чего тут подтвердить надо?

– Личность убиенного.

Перед впечатлительным литератором лежал некогда человек с ружьём, который выследил их у костра на отмели реки Шоша, а ещё это был первый муж Валентины, тот самый, который ночевал у них в квартире вместе с Кротом, совсем недавно. Петруха, а точнее, Пётр Першин, о чём Ветлицкий признался Купцову, утаив факт ночёвки последнего у них дома.

– Жаль, второй ушёл. – Старцев уже разыгрывал из себя опытного Пинкертона.

– Вы Крота упустили?! – от души сожалея, воскликнул Ветлицкий.

– Тут такая заварушка случилась, да что я тебе объясняю, Ветла, сам видел. – Собкор отрывался по полной. – Люди говорят, он же патлатый, на башку платок натянул, типа банданы, и поминай как звали.

– Да, Кротов нам всю статистику портит, как тут закроешь дело, если один из фигурантов разгуливает на свободе? Ох и намылят мне шею за самоуправство. Будем искать, – словно читая мысли учителя, констатировал следователь. Пойду перед начальством отчитываться. – И Купцов, поручив труп санитарам, удалился с неизвестным субъектом, так и не проронившим ни единого слова.

– Это из ФСБ товарищ, – объяснил потом Ветлицкому собкор «Енисея», он тоже торопился передать информацию о происшествии в «Лотосе» своему редакционному начальству, и только школьному учителю и репетитору не перед кем было отчитываться на данный момент, а поэтому он, отрешившись от всего случившегося, брёл вполне бесцельно по улице теперь, можно сказать, родного города, которому до всех его горестей и переживаний было ровным счётом наплевать. То он сетовал на Валентину, то ругал самого себя. Всё-таки пострадавшая была женщиной, а он – мужчина, и, значит, последнее слово должно было быть за ним, а какое тут последнее слово? Валентина Дмитриевна привыкла в силу своих учительских замашек брать ответственность на себя, вот и сейчас зачем-то сунулась к двери этого самого кафе, как она помогла Петрухе, а ему как? Если бы начать всю их совместную жизнь сначала, то он, Андрей, уже не допускал бы той мягкотелости, не старался при каждом удобном случае спрятаться за спину жены, вот и она, чувствуя слабину в характере мужа, привыкла всё брать на себя, а такая привычка, как показал сегодняшний случай у дверей кафе, до добра не доводит. Купцов-то сразу воспользуется случаем и всё поведение Валентины поставит в вину ему, Ветлицкому. Андрей уже видел, как Владимир Иванович, постукивая карандашиком по следовательскому столу, спросит при очередной встрече в прокуратуре: «Что ж это вы так жену распустили? Похоже, она вами верховодит, а не вы в семье хозяин?»

Вернувшись домой в весьма растрёпанных чувствах, Ветлицкий собрал и поскидывал в ящик комода вещи жены, заправил постель, присел на краешек дивана и стал соображать, как он пойдёт завтра навещать Валентину, что ему взять с собой: продуктов или букет цветов – и то, и другое казалось Андрею нелогичным, тогда он, не раздеваясь, просто завалился на убранную постель и незаметно для самого себя задремал.

Глава 4. Сплошное разочарование

1

На следующий день после инцидента с захватом заложников Ветлицкий отправился на поиски