Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

За что ж так гневается тот, кто вершит эту стихию? Когда же он усмирит свой гнев? Дожди, не сопровождаемые грозами, людей не пугали, они воспринимали их как благодать. А если осадки затягивались, сокрушались – они не позволяли в полной мере заниматься обыденными делами. Огонь – и тот требовал корма: сухой древесины, а дождь мочил всё и вся, что окружало человека.

Но ветер на этот раз понёс тучи дальше. Они начали смещаться в сторону запада, продолжая громыхать, и оставляли за собой след рваных облаков.

Солнце вновь накрыло землю своими яркими лучами и ослепительным светом, они согревали всё живое, отчего влага испарялась и окружающий мир погрузился в духоту. Это скоро пройдёт, и воздух примет своё прежнее состояние, а насыщенная влагой почва теперь даст большее питание растительности, и без того благоухающей всюду.

Чтобы не тревожить мамонтов своим появлением, ауны свернули и взяли направление левее. Перевалили невысокий хребет и снова оказались в низине. Дошли до сильно обводнённого участка, вероятно, образовавшегося от только что прошедшего ливня. И он не мог быть не замеченным, поскольку почва отличалась серо-коричневым цветом, вязкостью, и ноги скользили и обрастали грязью. Она прилипала и сползала лохмотьями. Продвигаться стало труднее, благо предчувствие подсказывало: это будет недолгим – впереди их ждал взлобок холма.

Внезапно мимо промчалась пара оленей – самка и оленёнок. Странно, но, встретив людей, они не свернули, а сохранили направление. Но от кого таков их стремительный бег?

А через какие-то мгновения появились и их преследователи – стая волков. Вот причина бегства матери и дитя.

Если олени пробежали и скрылись, то серую стаю взяла оторопь при виде людей. Они нервно оскалились, замерли, видать, соображали, как поступить: продолжить погоню или переключиться на новую жертву? Олени уже далеко, а людей всего четверо, а нас шестеро и сила на нашей стороне – рассудил вожак и выступил вперёд в готовности показать своё неоспоримое превосходство. Остальные же выжидающе наблюдали. Если вожак одолеет самую сильную жертву – перегрызёт ей горло, то вид и запах крови поднимет всю злобную стаю.

Каур подался вперёд, и хотел было принять бой с вожаком. Но Вао остановил и дал понять – он хочет сделать это сам. Каур уступил, но остался в готовности нанести, если потребуется, достойный бросок копьём в хищника или нанести удар дубиной. Ари тоже напрягся и готов был воспользоваться своим оружием.

Вожак шаг за шагом приближался, злобно рычал, демонстрируя острые клыки. Сколь же ими он задрал живности? Это знал только он и его стая.

Дистанция меж Вао и вожаком сокращалась. У обеих сторон росло напряжение, готовое сорваться в стремительный прыжок.

И вот вожак как бы приосанился, прижался к земле и сделал рывок вскочить на грудь человека, свалить своей массой и вцепиться в шею. Так бы и произошло, матёрый хищник сомкнул бы челюсти на жертве, но неожиданно пред самым носом вожака мелькнула дубина и со всего маху нанесла ему в лоб сильный удар, послышался хруст сломанного черепа. Зверь свалился и взвыл. Второй и третий удары дубиной по хребту окончательно успокоили хищника.

Всё произошло так быстро, что Каур и Ари не успели принять участие в схватке. А стая, как завороженная, замерла, а потом чуть сдала назад. А когда трое аунов выставили против них копья и, взмахнув дубинами, разом огласили победный крик, те, вздрогнув, развернулись и скрылись в зарослях.

– Вао, ты одолел серого вожака! Ты вобрал в себя его силу! – восхищался Каур, а ему вторил Ари:

– Вао, ты остановил стаю волков! Стая покинула аунов! Пусть знают: теперь ауны – хозяева новой Большой реки и долины!

Вао глядел на поверженного зверя. Крупный самец, так мощно бросившийся в нападение, теперь лежит бездыханно. Он получил упреждающий удар, прежде чем лишить человека жизни.

Принялись было снимать шкуру с волка, но тут послышались пронзительные звуки вопля, нет не вопля, а скорее визга. Визг менял тон, переходил в жалобное прерывистое придыхание.

Оставив на время трофей и прихватив оружие, направились скрытно в сторону звуков. Прошли около ста шагов и увидели олениху. Это она была виновницей поднятого шума, а пред ней барахтался оленёнок, он фыркал и визжал. Самка при виде людей не убегала, а лишь несколько отступила в сторону и готова была защитить детёныша. Однако не кидалась, а выжидала, насколько агрессивные окажутся действия появившихся людей.

Малыш провалился в яму, она заполнена той самой жидкой липучей грязью. Из коварной ямы торчала половина туловища малыша, передние ноги опирались на край ямы, он судорожно пытался выскочить, но не удавалось. Его словно кто удерживал за задние ноги. Олениха вела себя тревожно, осознавала, что помочь она не может, а что будет дальше – пугало. Присутствие двуногих существ, передвигавшихся на задних конечностях, очень настораживало. В передних лапах они держали непонятно что, но виделись незлобными, не рычали, не скалились, к оленёнку и к ней враждебности не проявляли.

Здесь не было видно звериных троп, а бедолага с матерью оказались тут не по своей воле, они спасались от стаи волков, не разбирая дороги.

Сердца аунов сжались. Ни одного не охватил азарт охотника, хотя были голодны и добыча вот она, в двух шагах, и беспомощна.

Вао и Ари приблизились к краю ямы, она вокруг покрыта плёнкой вязкой жижи. Оленёнок в страхе смотрел на людей. Самка замерла. Каур наблюдал за оленихой, как бы она не кинулась на Вао и Ари.

Вао и Каур приблизились вплотную к детёнышу с двух сторон, запустили руки в жижу и подхватили его под брюхо у передних ног. Напрягли силы и потащили на себя. Малыш, почуяв тягу, усиленно заработал задними ногами. Всё удалось – он выбрался. Наскоро встряхнулся, слетела грязь, опрометью подскочил к матери, и они тут же стремглав покинули спасителей.

– Ауны поступили благородно. Ауны не дали погибнуть детёнышу, – произнёс Вао.

Проводив взглядом оленей, ауны вернулись к поверженному предводителю серой стаи. Подошли и поразились – убитый вожак исчез! Остался один лишь кровавый след. Он вёл к зарослям. А когда донеслось рычание, подумали: неужели ожил и отполз?.. Приблизились и сквозь ветви деревьев обнаружили ту саму стаю, но теперь рвавшую своего мёртвого предводителя на куски. Удивление, смятение и гнев ворвался в души аунов.

– Это братья племени людоедов! Они тоже съедают себе подобных! – с презрением отметил, возмутившись, Каур.

Вао и Ари молчали,