Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

С отвращением все трое покинули пиршество хищников и удалились на почтительное расстояние, пора было сделать привал.

Каур высек огонь, и костёр дал жар. За кустом шевельнулся комок. Каур среагировал – молниеносно метнул в него дротик. Оказался грызун довольно-таки приличного размера. Это не мясо копытного и не мясо мамонта, но всё же и эта добыча была сейчас кстати – путники проголодались, а запаса еды при себе нет. Каур разделывал животное, чтобы тушку определить над огнём.

Вао и Ари тем временем, изрядно измазанные липучей землёй, что пристала при спасении детёныша самки, занимались приведением себя в порядок.

Вао соскабливал руками загустевшую жижу и куски грязи бросал к очагу. Она шипела и быстро застывала. Остатки грязи Вао стёр пучком травы и теперь сидел и глядел на языки пламени.

Кто придумал огонь? Как предки раньше жили без него? Или они, как и ауны, брали его только от ослепительных стрел во время небесного грома? Но ведь ауны познали, огонь можно добыть и самим, достаточно с усердием натереть палку о палку. А сейчас Каур получил огонь ударами камень о камень! Обжигающее пламя делает сырое мясо жареным. И теперь его можно готовить ещё вкуснее, если посыпать солёным песком. Ауны добудут его сами, когда вернутся на новую Большую реку и спустятся к племени куланов. Мау многому научил Вао, Каура и Ари, и ауны обретут новое оружие – луки со стрелами, будут добывать рыбу в Большой реке плетёнными из прутьев сетями, получать огонь, не дожидаясь огненных стрел и без трута, а проще – при помощи магических камней.

Огонь согревает и страшит хищников. Он сильный, он сильнее аунов, куланов и племени людоедов и сильнее врагов, что лишили аунов стоянки у бывшей Большой реки. Вао вспомнил Неги и Лаю. Что с ними? Вернулись ли они в стан? Если нет, то он немедля отправится на их спасение и его не удержит отец. С ним пойдут Каур и Ари. Они смелые и сильные, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Вао склонился пред костром, он вглядывался в куски липкой грязи, что снимал с себя и бросал к огню. Эти куски теперь изменили свой цвет и виделись матовыми. Он тронул их палкой, они стали твёрдыми, не изменив своей формы. Как это произошло, странная необычная грязь? И тут сообразил: та жижа, которой так много, где они недавно прошли, способна на обжигающем пламени стать прочной и оставить ту форму, которую придашь.

– Так это слепить можно чашу и из неё пить! – воскликнул он, а Каур и Ари с недоумением смотрели на Вао. – Да, можно слепить, обжечь в огне, и получится диковинная чаша!

Вао объяснил спутникам, что его привлекло, каким образом жижа превратилась в твёрдый камень.

Они, проживая в племени, много раз, будучи на охоте или каком походе, встречали скользкую грязь. Она возникала в период дождей, но на неё никто не обращал внимания. Знали б они, липкая жижа – это просто-напросто эластичная глина. Что ж, следовало проверить, и они втроём вернулись к месту, где не так давно месили ногами липкую землю. Набрав пригоршни жижи, вернулись к огню. Вао впервые в жизни занялся лепкой. Неумело, а потому и получилась неуклюжая, но всё же похожая на чашу форма. Положил в жар огня. Форма шипела, испарялась влага. За процессом обжига следили все трое. Но вот и это изделие приняло такой же цвет и твёрдость, как давеча куски, очищенные с тела и брошенные в костёр.

Ари притронулся руками и взвыл – обожгло. Ждали, пока рука будет терпеть. Прошло некое время, и Вао поднял плошку. Она действительно стала чашей, с крепкими краями и дном.

– Ауны могут пить из чаши, а если сделать сосуд, то носить в нём воду! – воскликнул Вао.

Поочерёдно брали в руки получившуюся посудину Ари и Каур, они цокали губами, удивляясь необыкновенному чуду и изобретательности Вао.

День за днём, с подъёма солнца до его заката, Каур, Ари и Вао продвигались туда, откуда начали свой путь. Спешили поделиться, рассказать племени об увиденном богатом крае и диковинных новшествах, а больше средь них увидеть Неги и Лаю и тех, кто отправился за ними к покинутой пещере.

Чрез какое-то время показалась знакомая возвышенность, теперь племя недалеко, менее половины дня ходу, и сердца троих аунов учащённо забились.

На ранней заре наспех доев остатки вчерашней еды, решили без остановок достичь стана как можно раньше – уж безудержно подгоняло нетерпение.

Покрыв и последнее расстояние, путешественники наконец-то достигли стойбища. Сначала заметили слабый столб дыма, а после донёсся и запах горящих дров. Сквозь густую листву деревьев послышались голоса людей. Да, это ауны! Они здесь и не сдвинулись с места, значит, племя за период их отсутствия никто не потревожил.

Но вдруг средь возбуждённого говора послышался отчаянный крик. Он резал слух. Крик, похожий на вопль, когда злобное племя напало на пещеру аунов и выдворило их. Всех громче был крик Неги! Да, кричала она! Её голос нельзя было спутать ни с кем другим. Уж не паулы ли вновь напали на аунов?!

Словно с отвесной скалы, сорвались Вао, Каур и Ари покрыть последние шаги до стана. Они влетели в стойбище подобно ветру, чем удивили внезапностью своего появления женщин, те были возбуждены и шумно бежали к жилищу вождя, откуда и доносился крик девушки о помощи. Там случилось что-то ужасное! Краем глаза средь них Вао увидел Лаю. «Она спасена! А значит, и жива Неги, но почему она криком взывает о помощи?!» – мелькнуло в его голове. Но сейчас было не до Лаи – из жилища отца раздавался отчаянный голос сестры.

Первым вбежал Вао, следом Каур и Ари, при входе остались возбуждённые женщины.

Представшая картина повергла всех в гнев. Вао вскипел и огласил свою ярость, подобно разъярённому тигру. Фай вздрогнул, отпустил волосы Неги и отпрянул, невольно уронив тесло. Неги кинулась к брату, она сейчас видела только его, неожиданно появившегося на пороге. Какое же охватило её счастье – он вернулся и жив!

Фай опешил – посланники племени вернулись, вот уж никак некстати их появление… В другой бы удобный момент один на один он, может, и бросился бы на Вао, но тут три воина и они стоят озлобленные и готовы убить Фая. Пред ним сила, способная повергнуть десяток врагов.

Фай содрогнулся от страха, его застали в таком положении, которое не объяснить, не переиначить.

Мау с трудом приподнялся, в его глазах засветился луч света, он почувствовал душевное облегчение – Вао,