Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

передали сюзерену – Ярославу Всеволодовичу, который отправил мятежника в темницу – подальше от немцев – в Переяславль. Только в конце 1235 г. княжич обретет свободу, судя по всему, за большой выкуп [НПЛ. С. 74, 285].

Война на этом не закончилась. Летом 1233 г. немецкий отряд из Оденпе напал на Тесово в верховьях Луги и взял в плен местного воеводу Кюрила Синкинича[173]. Это была уже атака на новгородские земли – именно на новгородские. Интервенты сознательно обошли псковские, не причинив им вреда, и ограбили ближайший к Новгороду укрепленный пункт. «Борисова чадь» и ее немецкие союзники, вероятно, рассчитывали, что повторится ситуация 1228 г., когда новгородцы не решились идти в Ливонию без псковичей, у которых, казалось бы, не должно было быть причин для недовольства. Кюрила же Синкинича, знатного новгородца, можно было обменять на князя Ярослава Владимировича. Нарочито унизительно его более полугода держали в оковах[174]. Однако на этот раз ситуация сложилась иная.

Псков уже присягнул на верность Ярославу Всеволодовичу и принял от него князя. Обретя собственного правителя, город стал подчеркивать свое верноподданничество. После пленения Ярослава Владимировича его выдали переяславцам, даже без особой просьбы с их стороны. Как только псковичей позвали в поход на Эстонию – они согласились.

§ 2.4. Поход Ярослава Всеволодовича на Дерпт, 1234 г.

Во время немецкого налета на Тесово Ярослава в Новгороде опять не было, но к зиме он пришел – с переяславскими полками:

«князю Ярославу не сущю Новегороде, нъ въ Переяслаль отшьлъ бе. И пришьдъ князь, выправи Божиею помоцью Святыя София; а пълкы своя приведе в Новъгородъ множьство, хотя ити на не» [НПЛ. С. 72, 282].

Еще в 1228 г. князь мечтал о походе в Ливонию – месть за разгром князя Вячко в 1224 г., за подстрекательство тавастов, за поддержку псковского узурпатора, за содействие оппозиционерам. Теперь час настал. В марте 1234 г. огромная русская армия вторглась в Уганди. В походе участвовали отряды из всех новгородских областей («съ всею областью») – и новгородцы, и ладожане, и псковичи, и другие, а также переяславцы вместе с княжеской дружиной («полкы своя»):

«иде князь Ярослав съ новгородци и съ всею областью и с полкы своими на Немьци подъ Гюргевъ» [НПЛ. С. 72, 283].

Несмотря на то что центром заговоров являлось Оденпе, где вокруг земли Буксхевденов и, вероятно, еще остались представители «Борисовой чади», вторжение было направлено в сердце враждебной страны – Дерпт (бывший Юрьев), столицу епархии, столицу князя Вячко, новгородско-переяславского вассала. Ярослав пришел бить врагов и собирать дань со своей волости:

«и ста князь, не дошедъ града, съ пълкы, и пусти люди своя въ зажитие воеватъ» [НПЛ. С. 73, 283].

Советские исследователи пытались застенчиво затушевать значение фразы «въ зажитье воевать». Некоторые никак ее не разъяснили, а другие писали, что «в зажитие» значит «на постой»[175]. Нет, в действительности даже словарь В. И. Даля знает слова «зажитье» и «заживъ», «на заживе» – это добыча, прибыль, прибавление[176]. Простым «прокормом» – фуражировкой эти действия явно не ограничивались. Назарова справедливо указывала: «Добавление „воевать” соответствует тому, что такие рейды часто сопровождались столкновениями с рыцарями или местными жителями» [МН 2002. С. 305]. Речь про грабежи – существо и суть средневековой войны. Летописи неизменно фиксируют результаты боевых действий: «села их потрати», «много полониша», «скота бещисла приведоша» [НПЛ. С. 52, 61, 65, 250, 263, 270]. Можно сказать, что собственно бои враждующих армий – это для средневековья редкость, тактическая ошибка, недоразумение. Целью войны было обобрать и опустошить владения противника, увезти больше добра, увести скот, полон – или перебить («истратить») все это. Точно так же описывает ливонские походы и Генрих Латвийский, и Старшая рифмованная хроника, и Герман Вартберг, и русская летопись[177].

Брать город – задача непростая, требует усердия и тщательности. Кроме того, штурм – затратная технология, а осада – дорогостоящая. Замки и города брали редко и преимущественно «изгоном», пока ворота не закрыли. Ярослав в 1223 г. уже получил печальный опыт осады образцового немецкого замка – на скале Тоомпеа в Ревеле.

Повторяться он не стал. В 1234 г. Дерпт был уже отстроен. Русские не пошли на его обложение, но специально разбили лагерь чуть в стороне – ниже по реке Эмайыги – ближе к Чудскому озеру. Ярослав выманивал немцев, беспокоил их, жег землю, распустил часть полков «в зажитье». И добился своего.

Из Оденпе (Медвежья Голова) отправили заградительный («сторожевой») отряд, опасаясь разорения окрестностей. Из Дерпта тоже некоторое время наблюдали. В какой-то момент решив, что русские достаточно рассеялись по селам и увлечены, немцы (сторожевой отряд из Оденпе и гарнизон Дерпта) соединились и напали на Ярослава.

Князь этого ждал:

«И поможе Богъ Ярославу с новгородци: и биша их и до реце, и ту паде лучьших Немцовъ неколико» [НПЛ. С. 283, 73].

Русские сумели прижать беспечных ливонцев к реке и нанести им сокрушительное поражение. Погибло несколько видных немецких рыцарей. Остальные, отступая, вышли на замерзшую реку Эмайыги (рус. Омовжа), но внезапно под тяжеловооруженными воинами весенний лед подломился – многие начали тонуть. Тех, кто пытался спастись, добивали. Потери немцев были очень велики, лишь немногим удалось бежать:

«и яко быша на рече на Омовыжи Немьци, и ту обломишася истопе ихъ много, а ини язвьни [были ранены] въбегоша въ Гюргевъ, а друзии въ Медвежю голову» [НПЛ. С. 283, 73].

Ледовое побоище завершилось полной победой русских. Не все немцы даже успели укрыться за стенами Дерпта. Некоторых гнали вплоть до Оденпе. Затем Ярослав смог спокойно завершить сбор податей с населения, наказав угандийцев за прежние обиды: «много попустошиша земле ихъ и обилие потратиша» [НПЛ. С. 73].

Латинские и немецкие источники не содержат известий о русском вторжении и ледовой битве 1234 г., но упоминают в этот год гибель в пожаре цистерцианского монастыря Фалькенау (нем. Falkenau; Walchenna; эст. Кяркна, Kärkna; Muuge) невдалеке от Дерпта[178]. Основателем этого монастыря был один из братьев Буксхевден – епископ Герман, шурин князя Ярослава Владимировича[179]. Вполне возможно, что монастырь был сожжен русскими войсками.

Вскоре Дерптский епископ прислал просить мира:

«И поклонишася Немьци князю, Ярослав же взя с ними миръ на вьсеи правде своеи; и възвратишася новгородци сдрави вси, а низовьчь [Низовцев = переяславцев] неколико паде» [НПЛ. С. 73, 283].

Одновременно с миром освобожден был Кюрил Синкинич, что по летописи датируется «великим говением», то есть не позднее конца апреля 1234 г. Ярослав добился всего, чего хотел, – договор был заключен на его условиях, на всей его «правде». Однако никаких подробностей соглашения летопись не дает. Исследователи полагают, что князь добился от немцев возобновления выплат ежегодной дани со своего «Юрьевского княжества» – эстонской земли Уганди[180]. Были восстановлены если не сюзеренные, то