Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

ни с язычниками этих земель, ни с русскими (Rutenis), и не собирать чинш, пока ты остаешься легатом, без твоего согласия. Всеми силами постарайся унять противников, живущих в пределах твоей легатской области. Если же такое [нарушение] случится, подвергай их после наставления церковному взысканию» [LUB, I. № 121; SLVA. № 175; МН 2002. С. 255].

Предметом послания были все христиане легатской области Балдуина, но приоритетным тогда являлись его отношения с Орденом меченосцев, который ему противился. Именно меченосцев папа разрешил подвергать «церковному взысканию». Одновременно как одни из злейших нарушений были указаны «мир или перемирие», заключаемые с «язычниками» и «рутенами» (русскими). Соответственно, можно понять, что такие соглашения имели место.

В папском citatio, изданном по случаю жалобы легата Балдуина в ноябре 1234 г., в частности упоминается, что Орден приглашал против Дерптского епископа русских и язычников, давал им деньги и вооружение, так что русские осадили Дерпт, убили много новообращенных и уничтожили монастырь Фалькенау[185].

Владения Ордена меченосцев в Ливонии к 1232 г.

О русских как союзниках меченосцев в конфликте 1233–1234 гг. упоминает Хроника Альберика из монастыря Трех Источников (Albericus Trium Fontium) [Chronica Albrici. S. 930]. Это чуть ли не единственный раз, когда в тексте там заходит речь о Руси. В целом же этот источник настроен явно против меченосцев, отчего можно предположить, что информацию Альберик получал лично от Балдуина, который после лишения легатских полномочий и титула епископа Земгальского мог побывать в монастыре Трех Источников, принадлежащем тому же ордену цистерцианцев и расположенном не так далеко от Альна (ок. 150 км).

Исследователи чаще всего рассматривали эти обвинения в адрес Ордена как злые домыслы его противников, в частности самого Балдуина. Однако обилие указаний на согласованность действий противоборствующих сторон заставляет предполагать, что описанное как-то связано с реальным положением дел. В частности, эстонский историк Анти Селарт считает, что имеется возможность допустить некоторую причастность Ордена к конфликту между Новгородом и Дерптом (Юрьевом) в 1233–1234 гг. Речь не идет о военной поддержке меченосцами похода на Юрьев, но именно о «приглашении» (a hypothetical invitation) русских к нападению на Дерпт. Под язычниками, с которыми Орден якобы тоже заключил мир, можно понимать «ижорских и карельских союзников в составе новгородского войска»[186].

Существует обратная точка зрения. Так, Матузова и Назарова, вслед за Амманом и Вассаром, считают, что под договорами, о которых легат писал папе, следует понимать оборонительный блок Пскова и Риги, сформированный в 1228 г. против Новгорода. Балдуин же пытался поставить под свой контроль отношения между Ливонией и Русью, отчего испросил у понтифика запрет на подписание любых документов с восточными соседями без его согласия. Под язычниками понимались прежде всего курши, с которыми только что заключили несколько противоречивых договоров[187].

Неоднородность политических устремлений противоборствующих сторон в Ливонии и на Руси позволяет допускать у них совпадение интересов. Так, очевидно, что, несмотря на неоднократные призывы Рима к экономической блокаде Руси, торговый обмен продолжался. 23 января 1229 г. папа потребовал от ливонских иерархов, под угрозой анафемы, принять меры по предотвращению каких-либо купеческих операций с русскими «до тех пор, пока последние не прекратят все враждебные действия против новокрещенных финнов»[188]. Предполагалось, хотя это не отмечено в тексте буллы, что запрет на торговлю коснется только Новгорода и не будет иметь отношения к Полоцку, Смоленску, Пскову. Рекомендовалось воспретить поставлять на Русь оружие, железо, медь, свинец, лошадей и продовольствие. Аналогичные требования 27 января 1229 г. папа направил епископу Любекскому, а также епископу Линчёпингскому, в епархию которого входил Готланд, и непосредственно священнослужителям в Висбю[189]. 16 февраля 1229 г. папа повторил письма на Готланд[190]. Характерно, что папские послания о блокаде относятся именно к тому времени, когда в Новгороде разразился продовольственный кризис. Но весной 1231 г. именно немецкие купцы привезли туда продовольствие.

Похожую ситуацию мы фиксируем в те же годы в Суздальской земле. Голод бушевал и там. Источник Татищева сообщал, что на второй год, когда «множество людей изомроша, а боле в Новегороде и Белеозере» (вероятно, в 1230 или 1231 г.), по Волге и Оке стали прибывать купцы из Волжской Болгарии, только что (в 1229 г.) подписавшей шестилетний мир с русскими:

«…болгоре, имеюще мир, вожаху Волгою и Окою по всем градам и продающе, и тем много Рустей земли помогоша. А князь болгорский присла к великому князю Юрию тритцеть насадов жит. И князь великий прият с любовию, а ему посла паволоки драгие, шитые златом, и кости рыбии, и ина узорочия» [Татищев 1995. С. 369].

Любезность болгар была обусловлена появлением на их границах монгольских полчищ. В Ливонии в 1230–1231 гг. также было неспокойно. Именно в эти годы легат Балдуин впервые выступил со своей программой о преобразованиях земельной собственности на севере Эстонии, а Орден начал с ним конфронтацию. Меченосцы лихорадочно искали союзников. С этим было связано приглашение ими купцов с Готланда поселиться в Ревеле. Вероятно, с этими купцами можно связать и продовольственное снабжение Новгорода в 1231 г.[191]

С другой стороны, князь Ярослав только пытался закрепиться на Волхове – все предыдущие попытки проваливались максимум через полтора года. Он обеспечил надежное пограничье с емью и собирался стаблизировать границу с немцами, но это требовало договоренностей с двумя властными центрами: с Дерптом (по поводу границы Пскова с Уганди и Латгалией), и с Орденом (по поводу границы Води с Виронией).

Виронию после отъезда Вильгельма Моденского контролировали меченосцы, к которым 24 ноября 1232 г. обратился с посланием папа, призвав защитить в Финляндии «новые ростки христианской веры» от «неверных русских»[192]. Казалось бы, последнее столкновение русских и еми завершилось в 1228 г., после чего в Новгороде наступает период смут, и летописи не фиксируют никаких событий на финской границе. На поход 1228 г. папа отреагировал серией антирусских посланий в начале 1229 г., но в 1232 г. ему отвечать было не на что. Новгородцы воевали на юге против Чернигова и на север походов не совершали. Наиболее простое объяснение: пассаж о русских попал в текст послания благодаря жалобам вице-легата Балдуина или финского епископа Томаса, столкнувшегося со сложностями в привлечении новых адептов. Однако также можно допустить, что призыв к меченосцам был связан с попыткой активизировать их противостояние с русскими соседями, с которыми братья-рыцари якобы заключили мир. Орден гнали на финских язычников, то есть кроме тавастов – водь, ижору, карелов, но он был ослаблен распрями внутри Ливонии, борьбой с легатом Балдуином. В 1231 г. началось покорение Земгалии, области южнее Даугавы. Меченосцам было сложно воевать на два фронта, а тем более совершать походы за Нарву. Тогда же Ярослав поссорился с Псковом, который заключил оборонительный союз с Ригой – вероятно,