История Казани. От эпохи волжских булгар до 1847 года - Николай Кириллович Баженов

в 1842-м ректор и профессор Лобачевский отправлялся в Пензенскую губернию для исчислений затмения солнца, а профессор ботаники Корнух-Троцкий – по Казанской губернии, для обогащения его предмета. В 1843 году профессор Иванов и магистр Григорович путешествовали по России для наблюдения музеумов; профессор физики Кнор был в стороне Уральского хребта, а профессор минералогии Вагнер – по Казанской губернии для обозрения почвы земли. В последнее время отправлялись за границу: профессор зоологии Эверсман, профессор частной патологии и терапии Линдегрен и профессор статистики и политической экономии Горлов; а магистры Григорович и Ратовский первый – к западным славянам, а другой – в Санкт-Петербург, для практического изучения законоведения. Труды ученых в последнее шестилетие были следующие: в 1841 году Горлов издал «Теорию финансов», а в 1842-м О. Ковалевский – монгольско-французский словарь[94]; кандидат законоведения Станиславский напечатал «Рассуждение об актах укрепления прав на имущества», а студент Загибалов (1843) – «Руководство к межеванию». Симонов в 1843 году издал «Observati ons astronomique à l'observator de Kazan, premier cahier», а 1843-м – «Воспоминание о путешествии по Англии, Франции, Бельгии и Германии». Архимандрит Гавриил напечатал «Философию правды», о церковном праве, и издает изъясн. на кн. Соломона «Песни песней», записки по догматическому богословию, разным философским предметам и толкование на преподобного Исаию и псалмы, а магистр Назарианц издал армянскую хрестоматию, грамматику, историю на армянском языке и (1846) обозрение гайканской (т. е. армянской. – Ред.) письменности. В 1845 году Аристов перевел на русский язык анатомию Крузе; Эрдман издает описание жизни и деяний Аббаса Великого; турецко-татарскую хрестоматию – Казембек, издавший и другие на турецком языке сочинения, а политическую и литературную историю монголов и сравнительную грамматику монгольско-калмыцкого языка – Попов. Горлов написал статистическое описание Казанской губернии, учебную книгу статистики для гимназий и курс физической географии, Эверсман – естественную историю Оренбургского края, а Клаус – химию органических тел. По предметам юридическим: Сергеев издал «Камеральное право», Винтер – русское народное [право], а Фогель – «О духе русского уголовного процесса» и критическое издание Русской Правды. Наконец, медицинская литература дополнится соч. Китера о литотрипсии.

Университет продолжает издавать ученые записки, и в течение последних лет печатались статьи-записки Эрдмана, Мельникова, Фогеля, Петрова, Иванова, Сбоева, Григоровича, Эверсмана, Блосфельда, Берви и Скандовского. В других изданиях помещали: Кнор – в Пагендоргском физическом журнале (? – Ред.) и в библиотеке Санкт-Петербургской академии наук, Кляус – в ученом бюллетене Санкт-Петербургской академии, Блосфельд – в «Судебном медицинском журнале»; Генке, Лобачевский, Эрдман и Аристов – в «Журнале Министерства народного просвещения», Симонов – в «Instruit», Зинин – в Бюллетене Санкт-Петербургской академии наук, Нигер – в Гамбургском медико-хирургическом журнале, Скандовский – в «Записках по части врачебной» из Санкт-Петербургской медицинской хирургической академии и статьи его о сергиевских водах перепечатаны отдельно.

С согласия попечителя университета и министра народного просвещения с 1842 года началось существование частных ученых обществ, где читаны были произведения профессоров, и с этого же времени в университете возобновились прерванные 1841 годом публичные лекции. В 1842 и 1843 годах читали: Пель – сельское хозяйство, профессор Камбек – на французском языке курс германской литературы, а в 1843-м – курс литературы французской. Зимою 1843–1844 года профессор истории Иванов в пользу Николаевского детского приюта читал историю Петра Великого, а в 1845-м – на сооружение памятника Крылову.

Взамен существовавшего главного народного училища, преобразованного в уездное, в Казани еще с 1835 года существует вторая гимназия.

Первая гимназия, более направленная для приготовительного образования в восточных языках, заботится о своих казенно-коштных воспитанниках, но в ведомстве второй – дирекция, состоящая, кроме уездного и трех приходских училищ в самой Казани, из 11 уездных, находящихся во всех городах Казанской губернии, и многих приходских училищ. Не говоря об обыкновенных предметах и языках, преподающихся во всех гимназиях, ходатайством попечителя университета М.Н. Мусина-Пушкина так увеличено изучение языков, что в первой гимназии ныне преподают монгольский, арабский, турецко-татарский, китайский, армянский и греческий; а во второй введено преподавание греческого языка. Все современные улучшения не в одних казанских, но во всех гимназиях округа зависели от неутомимой деятельности попечителя Мусина-Пушкина, действовавшего и ходатайством его, и собственными распоряжениями. Главнейшие из улучшений: напечатание руководительных книг и программы для испытания, введение такого образа испытания, которой бы отвечал назначению гимназий, обогащение книгами и инструментами библиотеки и физического кабинета. Наконец – улучшение самого метода преподавания основательным и разборчивым определением наставников. Ныне поставлено им в обязанность изучение предметов подкреплять практически, как то: физику – опытами, словесность – ученическими упражнениями, математику – практикою и проч. Конечно, одно верное следование начертанным правилам могло поставить казанские гимназии в желаемое начальством состояние, а потому это совершению зависит, при влиянии инспектора казенных училищ статского советника Антропова, от директоров 1-й гимназии статского советника Никол. Ал. Галкина, 2-й гимназии – статского советника Ос. Мих. Ковалевского.

М.Н. Мусин-Пушкин. Неизвестный художник

Университет, благоденствовавший 18 лет под попечением тайного советника М.Н. Мусина-Пушкина, наконец простился с своим благодетелем, отозванным государем императором в Санкт-Петербург для занятия той же должности. Михаил Николаевич, деятельною образованностью возвысивший достоинство Казанского университета до сравнения его с подобными европейскими заведениями, наконец 15 апреля 1845 года простился с студентами. Тогда от лица товарищей разных факультетов студенты говорили речи: сначала – Николай Булич (ныне кандидат):

«Ваше превосходительство!

Избранный желанием товарищей моих, я почитаю себя счастливым быть выразителем тех чувств, которые в эту минуту волнуют груди наши. Эти чувства истинны и не выговариваются красным словом потому, что не красноречиво истинное чувство, и не умеет найти оно блестящих выражений. Вашему Превосходительству известны эти чувства; вы хорошо знаете, какую скорбную тень бросает на души наши предстоящая разлука с вами. Мы привыкли любить и уважать вас; эти чувства так дружны между собою, и так хороши они в тесной гармонии друг с другом. И теперь эти чувства стесняются и смущаются тою тоскливою мыслию, что все мы, здесь, пред лицом вашего превосходительства стоящие, скоро должны будем не видать вас более, что все мы, начавшие при вас, под вашим милостивым покровительством, окончим уже не при вас и не провожаемые вашим одобрительным словом пойдем в широкой путь жизни. Вы будете далеко от нас, ваше превосходительство, но память об вас, благодарность искренняя и горячая к вам, останутся в сердцах наших. Если любят дети отца своего, то и мы любим вас. Память вашего превосходительства долго и долго будет жить в стенах университета, вами устроенного, украшенного и возвеличенного, но еще дольше, еще прекраснее будет она жить в душах наших, потому что крепка и вечна память людей: передаваясь из рода в род, она тверже меди и долговечнее мрамора. Там – в этих душах вас любящих, имя вашего превосходительства неизгладимо