История Казани. От эпохи волжских булгар до 1847 года - Николай Кириллович Баженов

начертится; воспоминание, любовь и благодарность к вам переплетутся с памятью в лучших годах нашей жизни; они не оставят нас никогда, на какие бы отдаленные концы нашей Руси ни бросила нас судьба, в каких бы переменах жребия земного мы ни были, ибо русские юноши привыкли не забывать своих добрых начальников, и память их всегда священна для них».

А потом – Иван Кайдановский и Сергей Беляев:

«Кто был осенен милостию вашего превосходительства, всякий должен чтить память вашу, и в самом деле чтить ее внутренно. Счастлив, кому открылся путь познать настоящее, и, наученный, опять нашел приют под покровительством вашим. Горько тому лишиться этой сени, но еще отрадно сказать вам лично: дай Бог, чтобы и в другом месте вам свили тот же венок признательности, как здесь держался он над вами осьмнадцать лет».

Михаил Николаевич благодарил студентов, и вот подлинные выражения, как об этом припечатано в № 19 «Казанских губернских ведомостей» 1845 года, и каждое слово его было новым доказательством истинно отеческой привязанности к своим подчиненным… Нужно ли что-нибудь прибавлять к этому более?..

В этих речах вылился справедливый голос чувств – и две из них сохранились на память. Ныне с именем бывшего попечителя не осталось одно холодное воспоминание, а оно соединено с общим сожалением не только университета и его округа, но и всей казанской публики. История не дерзает судить людей; но, следивши за происшествиями, есть зеркало деяний, а вместе и эхо общественных отголосков. Здесь порукою правды – внимание монарха.

Для воспитания девиц в мае 1841 года открылся Родионовский институт, названием своим навсегда напоминающий благодетельную основательницу его – полковницу Анну Николаевну Родионову, предложившую для существования этого полезного заведения село Маслово, заключающее около 500 душ крестьян, управляемых советом института под председательством военного губернатора. Ныне институт с новою энергией процветает под попечительством А.Д. Баратынской и помещается в особенном обширном здании на Арском поле. Он учрежден для 80 воспитанниц: штатных, содержимых из доходов институтского имения (21); на суммы казанского и других приказов общественного призрения (15); пансионерок на собственном иждивении (44), принимаемых со взносом по 650 рублей ассигнациями в год за каждую. В число штатных, на особенных условиях, принимаются дочери потомственных дворян Казанской губернии, а если не пополнится ими комплекта, то могут быть приняты и дочери дворян личных, не менее пяти лет в Казанской губернии прослуживших. Частными же пансионерками могут быть дочери не только дворян, но священнослужителей и купеческие 1-й и 2-й гильдии. Курс воспитания – 6 лет, а предметы учения – Закон Божий, языки российский, французский и немецкий, арифметика, история, география и нужнейшие сведения естественной истории и физики; преподаваемые искусства – чистописание, рисование, музыка, пение, танцевание и женские рукоделья. Ныне директриса института полковница Ек. Дм. Загоскина, отвечающая благим намерениям попечительницы всех заведений Казани. В зданиях института помещается и церковь, освященная во имя Св. Царицы Александры.

Родионовский институт благородных девиц в Казани

В Казани немногие занимаются литературою. На призыв поэзии отозвалась г-жа действительная статская советница Фукс[95], писал стихи учитель Ибрагимов, Вл. Ал. Жмакин издал «Часы досуга», заключающиеся в собрании хороших стихотворений, и издает подобное под заглавием «Подарок другу». И.С. Чернов[96], некогда участвовавший в издании альманаха «Полевые цветы» на 1840 и 1841 гг., издавал «Казанский указатель», одобренный Министром внутренних дел. Действительно, указатель мог обратить на себя внимание его опрятностью, свежестью и полнотой, с прибавлениями разных полезных сведений и статей исторических; но публика не поддержала его жизни в последующие годы. Чиновник К. Тополин напечатал книгу на малороссийском языке под заглавием «Чур-чепуха», а Брамбергус обещает издать прекрасное свое историческо-юмористическое произведение «Побоище у колодца на Арском поле». Новейшими произведениями словесности в Казани будут разные литературные очерки Николая Баженова, и он вновь обещает издавать свои сочинения[97].

После скончавшегося «Заволжского муравья» в Казани не издается никакого литературного журнала, и публику удовлетворяют «Губернские ведомости». В литературном отношении они возвышены неофициальной частью, собственно под влиянием образованного вице-губернатора Матвея Демьяновича Завелейского[98]. С удовольствием, отвечая намерениям его, более прочих доставляли статьи по разным предметам, г-н и г-жа Фуксы, Николай Баженов, университетский преподаватель кандидат П. Пелль, профессор ботаники Корнух-Троцкий и протоиерей Виктор Петр. Вишневский. Тоже и при редакторе Второве, с участием собственного его пера, литература газеты отличалась историческою занимательностью о Казанском крае, разнообразна статьями историческими, статистическими, этнографическими и проч. Еще не решено, что препятствует изданию литературного журнала: холодность ли к литературе, или отдаление цензуры?

Известных публичных виртуозов постоянно в Казани не находится; но они, пребывая временно, образуют собою явления, и публика благосклонна к даваемым концертам. Казанское дворянское сословие не бедно любителями музыки и пения, а многие имели бы право и на музыкальную известность. В благородных концертах, нередко дающихся с благонамеренною целью[99], публика с особенным удовольствием слыхала скрипку А.А. Ростовского, виолончель И.А. Зыбина и игру на фортепьянах девиц И.А. Ростовской, В.А. Корейши, М.Н. Апехтиной, Н.И. Галкиной, а пение г-жи М.К. Елачич и девицы Э.И. Броневской, которой присваивается первенство в сравнении с некоторыми известными даже певицами. Музыкальный талант и пение княжны С.Д. Абамелек было новейшим блистательным явлением в области изящного.

Вид Казани. Художник А.Н. Ракович

История, свидетельствуя о силе искусства художников, безразлично их гражданского состояния или места в свете, рассматривает только большее или меньшее отдаление от тесных границ посредственности на пути к художественной известности. Сначала из числа таковых в Казани были академик Турин и лектор французского языка Турнерелли, но ныне места их занимают уже другие. Из современных казанских художников с правами их на большую или меньшую известность, по всей справедливости пальма первенства принадлежит академику А.И. Раковичу. Представительством его кисти и трудов служат две известные уже картины «Петропавловский собор» и «Толкучий рынок». Учитель И.П. Петров заслуживает тех о нем отголосков, какие могут быть о художнике, преимущественно оправдавшем себя в живописи исторической, очевидной в различных храмах, а из числа их для цены прочих можно сослаться на труды в составе иконостаса университетской клинической церкви. Живописец, а вместе с тем в Казани единственный и искуснейший резчик из дерева Евг. Смирнов, при занятиях различными родами живописи, в особенности приспособил кисть свою для ландшафтов, более снимаемых им с натуры, а полная отчетливость трудов его проявляется в картинах, рисованных корпусными красками[100]. Должно еще нечто в особенности сказать о юном художнике Розе, проявившем редкие способности портретной живописи на бумаге и на слоновой кости с верным типом даже заочно изображаемых лиц, что свидетельствует замечательная и известная в Казани картина его «Встреча чудотворного образа Смоленской Божией Матери», ныне гравируемая