Синий на бизани - Патрик О'Брайан

– Мистер Хэнсон, – позвал Джек. – мистер Уэллс, доктор будет подниматься на мачту. Вы будете его руками и ногами, когда и если это будет необходимо.

– Есть, сэр, слушаюсь, – ответили мичманы, и капитан с плавной легкостью сильного, хорошо тренированного тела взобрался по до боли знакомым вантам на грот-марс, где поздоровался с впередсмотрящим и перевел дыхание, поджидая своего друга, которому подъем давался не так легко.

Наконец, появился Стивен, бледный и если не встревоженный, то по-настоящему уставший, за ним последовали его сопровождающие, и все они некоторое время сидели, глядя на материк и шхуну в подзорную трубу капитана.

Джек был прав: мачты действительно не сильно качались. Но, несмотря на это, на следующем этапе, уже не таком комфортном грот-салинге, Джек сказал, что этого будет вполне достаточно. Некоторое время он пристально рассматривал различные отдаленные возвышенности в глубине материка, а затем, взявшись за бакштаг, служивший ему способом быстрого спуска, напомнил молодым людям, что им следует проследить за тем, чтобы доктор благополучно добрался до палубы, когда пожелает вернуться вниз, и исчез.

Приземлившись на палубу с едва слышным стуком, он приказал подать сигнал "Ринглу" подойти на расстояние оклика, а затем, привлеченный запахами завтрака, поспешил в каюту. Вскоре к нему присоединился Стивен, еще более бледный, но с уверенностью человека, ощутившего под ногами сравнительно твердую почву. Киллик угостил его кофе, беконом, сосисками, тостами, и довольно скоро к нему вернулась его обычная невозмутимость и даже жизнерадостность.

– Я очень надеюсь, – сказал Джек. – что доктор Джейкоб будет так добр сопровождать Уильяма в Рио и, так как он говорит по-португальски, незаметно выяснит все, что сможет, о "Кобре". Уильям знает, какие вопросы нужно задать, но гораздо лучше, если это сделает кто-то, кто не будет так явно выглядеть англичанином, – кто-то, скажем, кто был знаком с ней в Валлетте до того, как ее вывели из состава флота, и теперь проявляет к ней естественный интерес.

– Прав ли я, полагая, что в идеале Уильям должен выглядеть просто проходящим мимо офицером, занятым другими морскими делами, а Джейкоб – всего лишь праздным пассажиром, прогуливающимся по докам, чтобы посмотреть на Бразилию, который ничего толком не знает о море, а интересуется им с чисто обывательской точки зрения?

– Вы все великолепно сформулировали, брат мой: как раз об этом я и думал. Еще кофе?

В этот момент Киллик объявил, что мистер Вудбайн хотел бы немедленно или очень скоро встретиться с капитаном; что "Рингл" уже на подходе; и что эти африканские кошки добрались до манго.

– А что они не съели, то понадкусывали, – добавил он с мрачным торжеством.

Срочное дело мистера Вудбайна было связано с некоторым отклонением в работе рулевых крюков, которое было замечено и точно измерено во время штиля. Однако оно было предсказано мистером Сеппингсом при установке нового рудерпоста и могло быть быстро исправлено тремя простыми операциями, четко описанными молодым корабелом в чертеже, который можно было найти в футляре с необходимыми принадлежностями. Следующая встреча была совсем не такой удовлетворительной: Уильям Рид совсем не был уверен, что его объяснения ряда основных вопросов о переоснащении "Кобры" проникли сквозь пелену незнания доктором Джейкобом морской терминологии в английском и тем более португальском. Он очень хорошо понимал, что хочет узнать капитан Обри, но чувствовал, что, кроме пополнения воды и припасов, его экспедиция будет провальной.

– С таким же успехом можно попробовать побриться ножом для масла, – пробормотал он, усаживаясь рядом с мрачным Джейкобом в гичку "Рингла".

С другой стороны, Джейкоб, хотя и был в некоторых отношениях настолько безнадежно глуп, насколько мог представить себе самый предубежденный моряк, был также замечательным рисовальщиком. Это, конечно, было наиболее очевидно в его замечательно точных и выразительных анатомических рисунках; но он прекрасно умел приспосабливаться к масштабу, предмету и характеру изображения, и его рисунки, сделанные в каюте на основе грубых набросков и объединенные с ярким техническим описанием, которое дал Рид, помогли Джеку Обри составить очень четкое представление об обновленной, почти полностью перестроенной "Кобре".

– Сомневаюсь, что я вообще узнал бы ее, сэр, с этими новыми обводами, – Он показал на рисунке Джейкоба. – и я должен отдать доктору справедливость, сказав, что он не смог бы добиться большего успеха, даже если бы был прирожденным моряком. Мой единственный вопрос в том, сможет ли она с этой дополнительной длиной идти так же круто к ветру, как раньше, ведь это ее единственное преимущество. Быстрее – да, но вот круче к ветру? Я не знаю.

– Полагаю, вы правы, – Джек не стал вдаваться в подробности, но тон у него был серьезный, и по мере того, как Уильям Рид продолжал описывать усовершенствованное вооружение "Кобры", включавшее пару длинных, изящных латунных носовых пушек, его лицо, обычно такое жизнерадостное, становилось все более озабоченным.

"Моя дорогая", писал Стивен, "я много лет ходил в море на разных кораблях, но редко видел такое всеобщее чувство озабоченности. Это, конечно, не какое-то очевидное беспокойство, потому что "Сюрприз" – отличное судно, и, как известно всем матросам, оно хорошо снабжено и укомплектовано многочисленной командой опытных моряков, привыкших работать вместе. И все же на борту явно не хватает жизнерадостности, тех обычных шуток, полушутливых оскорблений и безобидных острот, которые так красноречиво свидетельствуют о самых незначительных изменениях в жизни фрегата. И меня чрезвычайно озадачивает, что это явление почти повсеместно. Возможно, оно не присутствует в каюте мичманов и среди небольшой группы юнг, но среди остальной команды такое настроение преобладает. Я впервые заметил его, когда мы стояли в полностью закрытом от солнца устье Ривер-Плейт, отправив тендер через эту обширную и, насколько я мог видеть, лишенную птиц водную гладь в Буэнос-Айрес, чтобы, среди прочего, отвезти вам письмо, в котором я указал на необычайный контраст между вашими африканскими водами, изобилующими как знакомыми, так и невероятно экзотическими видами уток, гусей, змеешеек и водоплавающих птиц, начиная с самых миниатюрных куликов и заканчивая Ardea goliath, и этой удивительно пустынной местностью, населенной, насколько я могу видеть в подзорную трубу, одной линяющей черношейной поганкой. Я всей душой надеюсь, что мое послание найдет вас в Дорсетшире, и я вложил в него больше нежных чувств, чем обычно может уместиться в стандартный сверток из парусины.

Поначалу я связал эту мрачную, неподобающую атмосферу на борту с нашим унылым пребыванием в Ривер-Плейт, и какое-то время я по глупости пытался объяснить