Тридцать третий румб - Мария Валерьевна Голикова

мелькнула мысль поднять бунт – и тут же погасла: большинство матросов плохо знали Франческо, на «Манчестере» ведь была огромная команда. А других Дьявол раньше не обижал, так что им не было никакого резона нарушать присягу и рисковать из-за Франческо головой… Что же делать? Пройдёт склянка – и Франческо искалечат так, что он вряд ли после этого встанет на ноги. Четыре дюжины ему не выдержать.

– Что, ты говоришь, пообещал Роберто? – тихо спросил меня Руджеро. – Что море никогда не причинит тебе вреда?

Я ещё давно, на «Бирмингеме», рассказал Руджеро про тот давний разговор с Роберто. А сейчас он вдруг вспомнил о нём.

– Ну да. Море-то вреда не причинит… – проворчал я, покосился на каюту Дьявола и понизил голос: – Руджеро, что делать? Четыре дюжины!!!

– Быстро забирайте свои вещи и дуйте отсюда.

– Куда?!

– Туда. – Руджеро сердито кивнул за борт, а потом показал мне на судно вдали, шедшее тем же курсом, что и наш кеч. – Да не копайтесь! Ну, с Богом! Не пропадёте. – Он хлопнул меня по плечу. – Роберто всегда правду говорил, я ему верю… Да пошевеливайся, что ты встал, как мачта! – разозлился Руджеро.

Я нырнул в кубрик. Ребята ушли вниз прибираться, а тех, что остались наверху, отвлёк Руджеро. Мы с Франческо быстро схватили свои вещи и прыгнули за борт. Этого никто не заметил – значит, когда нас хватятся, уйдут уже далеко, не смогут нас найти. В последний момент я прихватил с собой доску, чтобы было легче держаться на плаву. Да, вы скажете, что это сущее безумие, и будете совершенно правы. Но мы даже не сомневались, что поступаем верно.

Когда мы с Франческо оказались в воде и убедились, что нашего исчезновения на «Подарке» не заметили, с наших плеч как будто свалился огромный камень. Мы проводили проклятый «Подарок» глазами, поудобнее ухватились за доску и стали ждать, когда подойдёт резвое судно, которое следовало за нами.

Но, когда оно приблизилось, я ахнул, а Франческо прошептал:

– Боже милосердный!!!

Косые паруса, узкий корпус, длинный форштевень – это была шебека! На таких ходили берберские пираты. Вскоре ветер донёс до нас их речь – так и есть, магометане. Похоже, у них было вдвое, если не втрое больше людей, чем на «Подарке». Ясное дело, что мы с Франческо даже не подумали кричать – наоборот, постарались слиться с волнами, моля Небеса, чтобы пираты нас не заметили. Заметят – сразу подберут и отправят рабами на свои галеры, дело известное… Оба вспомнили ужас, какой испытывали в детстве всякий раз, когда со стен нашей маленькой крепости в Виареджо раздавался крик: «Мавры у берегов!» Но мы боялись зря – если не высматривать специально, в волнах с палубы корабля не разглядишь человека, разве только совсем близко. Так что пираты прошли мимо нас.

– Куда они? – ахнул Франческо. – Уж не за «Подарком» ли гонятся?! Их там вон сколько!!!

– Может, всё-таки не догонят?

– Дай Бог…

Вот тут я осознал, что мы остались одни, без корабля, посреди океана. Не самое приятное чувство, знаете ли. Но – поверите или нет – я всё равно не жалел, что мы удрали. Спросил Франческо – он тоже покачал головой:

– Нет, уж лучше так… Останься мы там, я бы, чего доброго, грех на душу взял, убил этого Дьявола… Приходили такие мысли, Господи помилуй… А теперь – ты знаешь, Серджо, мне почему-то не страшно! Может, ещё и повезёт? Роберто вроде пока ни разу не ошибался! Только бы снова к англичанам не попасть…

– Не попадём. Ну знаешь, это будет уже слишком!

Хотя честно сказать, в ту минуту я больше всего боялся не англичан, а акул. Вот если их не будет, то всё в порядке, в такой тёплой воде можно долго держаться. Хотел сказать про акул Франческо, но не стал – что толку его пугать и себя накручивать? Не думать про этих тварей – так, может, они и не приплывут? Я заговорил о другом:

– Слушай, Франческо, ты ведь помнишь, как тогда сорвался с «Уловки»?

– Ну?

– Ты видел морскую деву, которая тебя спасла? Разглядел её лицо? Вот красивая, должно быть!

К моему удивлению, Франческо помотал головой:

– Нет, меня спас морской ангел.

– Кто?!

– Морской ангел, – улыбнулся Франческо. – Я его видел.

Я даже не нашёлся что ответить.

– Раньше я всё гадал, какого цвета у него крылья, – продолжал Франческо. – Они белые, как морская пена. Белее парусов… Или даже ещё белее – как облака на солнце. Так же светятся… Он сказал, что мне ещё рано уходить. Велел возвращаться назад. И я очнулся в шлюпке.

– Ну и ну…

– Хотел бы я познакомиться с капитаном Эскаланте! – добавил Франческо. – Руджеро прав: не каждый решится так назвать свой корабль! Эскаланте – не обычный моряк!

– Как там Руджеро? Только бы пираты не догнали «Подарок»! – проговорил я, и в горле что-то сжалось.

XIV. Огни святого Эльма

Поднимая нас из воды, голландцы качали головами, удивляясь, что нас не съели акулы: мы продержались в воде полдня и целую ночь. После того как шебека берберских пиратов скрылась из глаз, мы в тот день больше не увидели ни одного судна. Село солнце, стемнело. Нам повезло, что всё это случилось в жарких краях – вода была тёплая. Мы с Франческо отвлекали друг друга разговорами: молчать и думать, сколько миль воды под тобой, не очень-то приятно.

Только когда небо на осте стало светлеть, в голубом сумраке появилось судно. Мы стали махать руками и звать на помощь. Нас подобрал голландский флейт «Добрая удача», шедший в Кадис.

О том, чтобы открыть голландцам правду о побеге от англичан, мы даже не думали – это было слишком опасно. Поэтому просто сказали, что шли на «Подарке», что его захватили берберские пираты, а мы едва спаслись от верной смерти в рабстве. Голландцы не удивились – эти места кишмя кишели пиратами. Мы упомянули, что раньше служили на «Святом Христофоре». Голландцы слышали о нём и стали расспрашивать, что с ним стряслось. Судьба несчастного пинаса интересовала их куда больше, чем наши злоключения.

Узнав наконец его историю, они заметно испугались и с тревогой перекрестились. Мы-то надеялись, что они пожалеют нас и предложат остаться у них матросами, но история со «Святым Христофором» устрашила их не на шутку.

– Может, вам и везёт, раз смерть обходит вас стороной, – сказал нам голландский боцман. – Только вот нам такого не надо. Не надо. Если кому-то очень уж везёт, это неспроста,