Тридцать третий румб - Мария Валерьевна Голикова

из этих слуг и начал со слезами умолять вернуть деньги, твердил, что иначе его убьют. Даже на колени встал! Франческо от такого вконец ошалел. Ну что нам было делать? Мы вернули ему кошелёк. Он так удивился, что пересыпал деньги в карман, а кошелёк и несколько монет отдал нам на память. На эти деньги мы до отвала наелись в таверне, а на следующий день ещё накупили местных лепёшек и пирожков эмпанадас – они мне понравились, очень вкусные, с начинкой. До чего там гостеприимный народ! Мы уже пошли прочь, когда одна торговка догнала нас и за бесценок продала крупных орехов, а её подруга прибавила фруктов, таких сладких, что от них потом долго хотелось пить.

А говорили мы обо всём этом по дороге в Африку. Закупили товар в Малаге, благополучно миновали Гибралтар и взяли курс на Сьерра-Леоне. Плавание складывалось очень благополучно, пожалуй, даже казалось нам самым удачным за все годы, проведённые в море. Команда подобралась хорошая, нам везло с погодой, ветер был попутный, и деньги за этот поход нам обещали неплохие… Мы с Франческо даже размечтались, как заживём, если так пойдёт и дальше. Забыли, что в море ничего нельзя загадывать наперёд: ясное небо в считаные минуты может затянуться тучами и налетит шквал – а то и ураган, который не щадит никого и ничего…

Недалеко от Сьерра-Леоне мы встретились в море с турецкими пиратами, но, благодаря нашему шкиперу, всё обошлось. Шкипера звали Эдуардо Гарсия, это был настоящий морской волк, хотя внешне морского волка совсем не напоминал – невысокий, худой, сутуловатый, к тому же хромой на правую ногу. У него была ручная обезьяна Лусия, которая знала корабль лучше боцмана, ничего не боялась и доводила нашего кока до белого каления – у неё была привычка воровать разные камбузные принадлежности и забираться с ними на грот-мачту в «воронье гнездо». Кок страшно ругался, но подниматься наверх к обезьяне никогда не осмеливался, потому что смертельно боялся высоты, так что ему приходилось каждый раз просить матросов. Чаще всего к обезьяне лазил Франческо, она его слушалась и в конце концов отдавала похищенное.

Но я отвлёкся – я же начал рассказывать вам про турецких пиратов. Три шебеки, наполненные людьми, шли так близко от нас, что турки даже спросили, куда мы направляемся. Мы ответили. Они пожелали нам счастливого плавания и пригласили нашего капитана и офицеров отужинать у них, если мы не торопимся. Капитан Санчес собрался было поехать на ужин, решив, что это не пираты, а купцы, но шкипер долго разглядывал их в подзорную трубу, после чего посоветовал капитану приготовиться к бою. Они даже чуть не поссорились из-за этого – капитан решил, что это невежливо.

Когда «Сан-Фернандо» открыл пушечные порты, гостеприимных пиратов как ветром сдуло. Они только прокричали на прощание: «Вы нам ещё попадётесь!» Я никогда не видел, чтобы суда так быстро исчезали с глаз. Мы посмеялись да и забыли про них. Все бы встречи с пиратами так заканчивались…

Главный город Сьерра-Леоне называется Фритаун. Сьерра-Леоне – гористая страна, тёплая, но с жестокими грозами, сильными ветрами и песчаными бурями. В тех местах, где горы выходят прямо к морю, прибой так громко ревёт у скал, что это слышно издалека, с океана, ещё на подходе к земле. Растительность в тех местах богатая, густая, там растут лимоны, апельсины, бананы, померанцы и кокосы, просо и сахарный тростник. Но население очень бедное. Люди ходят почти голыми – зато с украшениями, как все дикари. Больше об этих местах мне нечего вам рассказать – смотреть Сьерра-Леоне глубже нам не хотелось, особенно когда мы узнали, что там живут племена людоедов.

Когда все торговые дела были улажены и мы почти подготовились к отплытию, в небе собрались низкие сизые тучи, а в воздухе повисло какое-то напряжение. Я никогда раньше такого не ощущал и не знал, как это объяснить. Воздух даже как будто потрескивал. А когда стало темнеть, на кончике бушприта «Сан-Фернандо», на ноках реев, на верхушках мачт появились как бы огненные шары или пучки света – словно кто-то зажёг там фонарики. Всё судно покрылось такими огнями! Я открыл рот, не понимая, что это, пока наш боцман Луис не сказал с благоговением:

– Огни святого Эльма.

Он перекрестился и добавил:

– Это счастливый знак. Только хорошо бы нам уйти прямо сейчас.

– П-почему? – спросил Хуанито.

– Потому что даже младенцу ясно, что будет буря! А бурю лучше встретить подальше от берега, дурья твоя голова! – объяснил боцман.

Капитан со шкипером были того же мнения, так что вскоре Фритаун остался за кормой, а «Сан-Фернандо» пошёл прямиком в глухую предгрозовую темноту, неся на себе сияющие огни святого Эльма. Франческо глядел на это как заворожённый:

– Красиво как! Только жутко почему-то. Чувствуешь, воздух дрожит?

– Да, – кивнул я. Мне тоже почему-то было жутко.

XV. «Летучий голландец»

– «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою», – с выражением сказал Диего, наш фор-марсовый. – Это из Библии. Море сейчас такое же, как в начале Творения. Земля меняется, а море не меняется.

У этого Диего то ли дед, то ли дядя был священником, так что парень неплохо знал Писание. Я задумался – а ведь и правда, море не меняется. Не то что земля. Интересно всё устроено на свете. Должно быть, море всё помнит и хранит такие тайны, каких нам, людям, в жизни не понять…

Франческо яростно царапал ногтями предплечье.

– Что у тебя там? – спросил я.

– Да на берегу укусила какая-то дрянь. Сколько нечисти летает в этих краях, откуда она только берётся?!

– Я с-слышал, что н-насекомые з-забрались в Ноев к-ковчег б-без спросу, – сообщил Хуанито. – Их п-подослал с-сам дьявол, чтобы отравить честным л-людям ж-жизнь.

– Очень похоже на правду, – проворчал Франческо, послюнявил палец и потёр им красное пятнышко на руке.

К ночи я вышел на вахту. Представлял, как оно было в самом начале мира – тьма над бездной. Это значит только пустая земля и огромный тёмный океан? Ну точно как сейчас. Свечки святого Эльма погасли, а тьма в этих краях была, наверно, ещё гуще, чем в преисподней. Я, помню, ещё подумал тогда, что в неё вглядываться неприятно, хотя на вахте и надо смотреть на горизонт: кажется, того и гляди поднимется из моря что-нибудь непотребное, какое-нибудь чудовище, которое плавает тут со времён, когда наш