Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Больше никто из присутствующих лиц никаких сведений предоставить не смог.

«В общем, небогато, точнее, жидковато для доклада руководству», – подумал Семен.

Не представляя себе дальнейших и, наверное, очень необходимых в такой ситуации мероприятий, Семен решил дождаться следователя и эксперта.

Вскоре подъехала автомашина, из которой выкатился тучноватый для своего возраста, уже знакомый Семену следователь городской прокуратуры Черняев, а следом за ним судебный медик, которого он распознал по чемоданчику. Сразу за ними подъехало руководство из УВД и прокуратуры, которое немедленно потребовало к себе Семена и участкового.

Семен, волнуясь перед взором уважаемого руководства при больших и многочисленных звездах, постарался доложить обо всем, что смог разузнать. А участковый бодренько доложил о проделанной работе, и оказалось, что нарыл он достаточно много, хотя до приезда начальства ни слова про это не сказал. На фоне Семенова лепета участковый выглядел намного лучше, можно сказать, заливался соловьем. Оказалось, что он знает уже и фамилию убитого, и что он был жителем Якутска, и с какого времени жил в этом вагончике, и еще некоторые подробности его быта и возможный круг общения. Этот доклад участкового для Семена был уроком, который он крепко запомнил на будущее.

Приехавшие с руководством опера вместе со следаком изучали содержимое вагончика, и вскоре оттуда, держа в руках синюю бумажку, вышел заместитель начальника угла УВД города Павлов. Он, подойдя к начальству, доложил, что удалось обнаружить справку об освобождении убитого, и тут же предположил, что по характеру совершенного насилия и убийства это, возможно, совершил тот, кто отсидел срок. Также он сообщил со слов судебного медика, что, возможно, имело место удушение, так как никаких видимых следов насилия не обнаружено.

Все это время Семен, не зная, что делать, топтался за спиной начальства, чтобы не попасться им на глаза лишний раз. Вокруг были пустыри и никаких домов, чтобы пойти с обходом и начать хотя бы с опроса населения. Недалеко находились будка диспетчера и проходная; диспетчером уже занимались другие. Семену совсем взгрустнулось. В это время его окликнул старший опер его группы Герасимов, который, оказывается, тоже находился тут. Герасимов, подозвав его, усадил в машину и тут же приказал водителю тронуться.

По дороге Герасимов показал ему блокнот, где были записаны данные убитого, и рассказал, что нужно ехать в первую колонию, где тот отбывал последний срок, и постараться собрать про него побольше разных сведений. Обрадовавшись появившемуся фронту работы, Семен взбодрился. Автомашина расстояние до первой колонии преодолела за считанные минуты и остановилась возле штаба. Благо день только начинался и все сотрудники оказались на местах.

Как и положено в таких случаях, опера решили начать с разговора со своим коллегой, оперативным работником колонии, а по-местному – «кумом».

«Кум» оказался вполне словоохотливым и достаточно информированным опером. Но прежде чем начать разговор, он все-таки сходил с прибывшими к своему начальнику и, представив их, получил согласие на предоставление информации. Все это выглядело настолько непринужденно и без официоза, что Семен и Герасимов сразу же расположились к «куму» по-свойски. Разговор начался с сообщения о совершенном убийстве и предъявления биографических данных убитого. «Кум» сразу вспомнил своего бывшего подопечного и даже назвал его погоняло, кличку.

– Да-да-да, помню я его. Погоняло у него – Серый. Отбывал срок в первом отряде. Из мужиков. Попал к нам по второй ходке, имел несколько судимостей. Откинулся вроде как около года н зад. Сейчас подождите немного, схожу в спецчасть и подниму свои записи, а вы пока чайку попейте: вон чайник как раз поспел.

Выдав им чашки и заварку, «кум» ненадолго оставил оперов вдвоем. По прошествии недолгого времени он вернулся, держа в руках какие-то документы.

– Ну вот они, мои записи, а в спецчасти почти ничего не имеется. Я тут свой учет веду, так, на всякий случай, иногда здорово помогает. Вот почитайте, можете выписать. Откинулся Серый восемь месяцев назад по отбытии срока, но у меня записано, что за ним карточный долг перед «семейкой» завис.

«Семейка» на зоне – это общность людей, которые во время отбытия наказания образуют свой круг общения, друг друга поддерживают, делятся продуктами питания и одеждой.

Продолжая беспрестанно говорить, «кум» успевал подавать бумаги и подливать чайку.

– На какую сумму долг? – спросил Герасимов.

– Да-а, – махнул рукой «кум», – сумма-то небольшая, как я помню, но тут дело принципа. Если задолжал «семейке», то с тебя долг обязательно спросят. Говорите, он забичевал? Тогда по-любому он не смог должок отдать, и поэтому надо смотреть, кто из его «семейки» недавно откинулся. Я думаю, там вы свой ответ и найдете.

«Кум» легонько хлопнул по столу и, широко улыбаясь, обвел Семена и Герасимова довольными, чуть с хитринкой глазами.

– Ну, тогда давай посмотрим, кто откинулся из его «семейки», – спросил-попросил Герасимов.

– Это можно. Но правила есть правила. Вы в магазин, а я стол накрою, закуски сварганю, – разводя руками, покачивая головой и тем самым показывая неукоснительность этих самых правил, вроде как потребовал, а вроде как и попросил о любезности расторопный «кум».

Герасимов и Семен рассмеялись, понимая, что бутылка – это просто приглашение к более близкому знакомству, исходящее от коллеги.

– Хорошо, я в магазин, а ты, Семен, сиди тут и до моего приезда выпиши все необходимое. – Герасимов сразу же поднялся и вышел в коридор.

– Ну-ус, молодой человек, поторопись с выписками, магазин тут недалеко, а нам еще закусить надо успеть. Я сбегаю в спецчасть, чтобы приготовить список недавно откинувшихся. Скоро буду.

Оставшись один, Семен быстро, еще не отвыкшими от лекционных писаний руками, выписал все, что посчитал нужным.

Вскоре все собрались. «Кум» принес соленого сала, огурчиков малосольных, колбаски и каких-то домашних консерваций, а Герасимов – две бутылки водки.

Утренний маргарин с хлебом из желудка молодого специалиста испарился, как будто его там никогда и не было, поэтому после первого же тоста, да еще и не закусив, Семен, глупо улыбаясь, просто таращился на своих закаленных старших коллег. После второго тоста его состояние заметил Герасимов. Вдруг вспомнив, что Семену еще сутки дежурить, он от удивления ойкнул и произнес:

– О-о. Все, хана, достаточно тебе. Тебе же дежурить еще. Ему больше не наливать. Закусывай, полезнее будет.

– Правильно говорит старшой, больше не пей. Кушай давай, кушай. Сальцо домашнее, колбаска тоже домашняя, а соленья, м-м-м, пальчики оближешь! Сказали, что вроде с Украины.

Понимая, что не рассчитал со спиртным, Семен стал налегать