Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Первым из доставленных дал показания Сорокин. Из них следовало, что убиенный Серый жил с ними в период отбытия срока в одной «семейке». За всю отсидку ни одной посылки и ни одного подогрева с воли для него не было, жил за счет других членов «семьи», а перед освобождением умудрился ему, Сорокину, и Филиппову проиграть приличную сумму денег. Когда его прижали перед освобождением, он обещал в счет своего карточного долга в течение полугода передавать подогрев, но обещания оказались пусты. После освобождения он, Сорокин, дождался Филиппова, откинувшегося через два дня, и они в один из загульных дней решили разобраться с Серым. Было решено наказать того как крысятника, как предавшего свою «семью» и укравшего у своих, – то есть сделать из него так называемого опущенного. Местонахождение Серого узнали быстро и вчера вечером наведались к нему в вагончик. Решили с ним в последний раз переговорить по-человечески, для чего с собой взяли бутылку самогона. Придя в вагончик, они сразу поняли, что с Серого брать уже нечего, но тем не менее налили ему полстакана самогона, а после того как он выпил, приступили к исполнению своего плана. Навалившись на него вдвоем, связали ему руки прихваченной заранее веревкой. Сорокин сдернул штаны, а Филиппов уселся на лежащего ничком Серого верхом и зажал ногами шею. Серый боролся долго, но, когда Филиппов приступил к активным действиям, внезапно затих. Они сразу отпустили его, но тот уже не дышал. Поняв, что они задушили Серого, тут же покинули вагончик. Сорокин изъявил желание написать явку с повинной. Вскоре «поплыл» и Филиппов, все время повторяя, что убивать они не хотели, задушили Серого по неосторожности. Он также изъявил желание написать явку с повинной.

Сразу был вызван следователь Черняев, который в тот день до поздней ночи проводил с задержанными разные следственные действия.

Оперативный состав отдела решил отметить раскрытие убийства. Семен выехал на очередной вызов, другого молодого опера послали за спиртным и закуской.

Поздней ночью, после того как следователь закончил свои мероприятия, Семен вместе с дежурным увез задержанных в изолятор временного содержания и оформил их на трое суток.

На следующее утро, получив вполне заслуженную похвалу от начальника райотдела при сдаче дежурства, Семен весь день продрых у себя в общаге.

Наступил третий день описываемых событий. Начинался он как обычно. Семен после планерки у начальника угла решил заняться неразрешенными материалами. Сидя в кабинете, печатал отказняки, временами выходил в соседние кабинеты, чтобы размяться или поболтать. В очередной свой выход из кабинета Семен заметил идущего по коридору следователя Черняева, который, увидев его, стал размахивать какими-то бумагами над головой и еще на подходе громко принялся ему выговаривать:

– Все, Семен, надо ехать и срочно освобождать из ИВС Филиппова и Сорокина.

– Что значит «освобождать»? – ничего не поняв, но уже внутренне напрягшись, спросил Семен.

– Невиновных людей закрыли, срочно надо ехать и освобождать, – продолжал гнуть свое Черняев. – Я к вашему начальнику, сейчас ему все объясню.

Ошарашенный столь непонятной новостью, Семен влетел в кабинет Герасимова и с ходу выпалил все, что сказал Черняев. Не понимая, что происходит, они оба направились в кабинет начальника угла, а оттуда в кабинет начальника отдела. Руководство отдела в полном составе уже находилось тут, и Черняев всем присутствующим пояснил, что причиной смерти убитого явилось не удушение, так называемая асфиксия, а острая сердечная недостаточность. Иными словами, убийства как будто и не было.

Эта новость, простая и доступная для понимания, никак не сочеталась с установленными в ходе следствия обстоятельствами. Повидавшие за длинную службу в органах много всякого разного коллеги Семена то ли возмущенно, то ли недоуменно зароптали, некоторые даже стали высказывать сомнения в обоснованности выводов эксперта. Семен же, вспомнив про насилие и забыв про иерархические требования к носителям милицейских погонов, выкрикнул прямо со своего места:

– А как же насилие? Хоть за это должны ведь понести ответственность.

– Уголовное дело было возбуждено по факту убийства. Я уже вынес постановление о его прекращении. Что касается насилия, то это дело бесперспективное: вдруг в суде выяснится, что потерпевший сам того захотел, мало ли разных извращенцев, а на одних показаниях обвиняемых, от которых они могут в любой момент отказаться, приговор не составишь. – Разведя руками, следователь дал достаточно емкий и четкий ответ.

Все замолчали и начали потихоньку выбираться из кабинета. Семен последовал было за всеми, но тут его окликнул начальник отдела.

– Семен, поедешь в ИВС. Освободишь задержанных, привезешь сюда и постарайся им как-нибудь объяснить ситуацию. Ведь получается, что почти двое суток отсидели незаконно. Давай действуй.

– Подожди, Семен, вот копия постановления о прекращении уголовного дела. Покажешь им обязательно. Постарайся с ними помягче. Мало ли что им взбредет в голову. Я не могу сам поехать, работы полно, сам понимаешь. – Сказав это слегка как будто бы извиняющимся тоном, следак сунул Семену в руку лист бумаги и сразу же направился к выходу. Вся его немного сгорбленная фигура показывала, что никаких других мнений быть не может.

Так уж устроено мужское сообщество, особенно там, где по правилам этого сообщества предполагается чье-то верховенство и чье-то подчиненное положение, что самая неприятная часть работы всегда достается молодым и неопытным. А в данном случае принесение извинений, как бы это ни выглядело, откровенным преступникам, которые в силу случая избежали справедливой кары, никак невозможно было назвать приятной обязанностью.

Семен, глубоко вздохнув и поджав от досады губы, направился к Герасимову для получения очередного совета. Тот, выслушав товарища, проговорил:

– Ничего не поделаешь, надо исполнять приказ. Ты их привези сюда, тогда и сориентируемся. Пока им ничего не говори, посмотрим на их поведение, затем решим, как им это преподнести.

Ободренный поддержкой, Семен, не мешкая, на оперском уазике выехал в ИВС. Составление документов и вывод задержанных из камер не занял много времени.

В кабинете Семен рассадил Филиппова и Сорокина по стульям. Оба задержанных сумрачно поглядывали исподлобья и молчали. Предложенные сигареты приняли, осторожно поблагодарили и закурили. Сигаретный дым сдували вниз к полу, пепел аккуратно собирали в ладонь. Семен тоже молчал и в ожидании прихода старшего оглядывал каждого из теперь уже бывших задержанных.

Время шло, Герасимов где-то задерживался, сигареты были выкурены. Первым не выдержал Сорокин:

– Начальник, ну, не тяни жилы. Зачем привез? Показания вчера дали. Что еще надо? За нами больше ничего не имеется. Отвез бы до хаты, а то после недельной гулянки плохо очень.

И тут Семен вспомнил, что у него в сейфе стоит початая