Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

с ненужным в этой ситуации раствором фурацилина и вылил его. Нашел на улице кусок алюминиевой проволоки, которую примотал к гвоздю на потолке в изголовье Димы и изготовил из нее нечто похожее на подстаканник, куда могла влезть опорожненная бутылка. После того как вскипел чайник, он сполоснул бутылку, налил в нее воду, растворил небольшую порцию сахара и, сунув бутыль в ведро с ледяной водой, остудил ее содержимое. Затем закрыл бутыль ее же резиновой пробкой и закрепил пробку кусочками пластыря, чтобы при переворачивании ничего не вылилось. Вставив бутылку в подстаканник, Аркадий изготовил нечто похожее на систему для переливания крови. При вкалывании иголки он с трудом нашел вену, закрепил иголку пластырями и присел рядом.

Однако кровотечение продолжалось. Аркадий несколько раз менял повязки на входной и выходной ранах, но кровь шла не переставая. Он понимал, что даже если кровь перестанет течь из раны наружу, то из внутренних повреждений она все равно продолжит течь, а это в данной ситуации было самым опасным. Искусственно создаваемое им давление в кровеносной системе путем введения раствора воды с сахаром рано или поздно также приведет к летальному исходу. Это было настолько очевидно, что у Аркадия в какой-то миг создалось чувство полной необратимости, обреченности. Он не мог придумать ничего, чтобы как-то помочь своему умирающему другу. Досада, отчаяние и жалость к умирающему сковывали движения, голова вообще перестала что-либо соображать, и он, чтобы хоть что-то делать, автоматически копался в своей фельдшерской сумке.

Рядом с сумкой на нарах лежал злосчастный карабин. Аркадий с досадой резко оттолкнул его. Тот стукнулся об стенку и тихо зазвенел, как будто ударился об металл. Скосив глаз, Аркадий посмотрел на него еще раз и сообразил, что это зазвенел шомпол карабина, который крепится к низу ствола в специальной выемке. И тут Аркадия как током прошило. Ведь можно нагреть шомпол докрасна и просунуть его в раневой канал, чтобы остановить кровотечение. Вскочив на ноги, Аркадий выковырял шомпол из гнезда и кинулся к чайнику, чтобы промыть его. Затем достал из своей сумки раствор спирта и кусочком смоченной в спирту ваты протер шомпол. Понимая, что ему будут нужны помощники, он выскочил на улицу и позвал находившихся в автомашине водителя и Федю. Когда он объяснил им, что собирается делать, они выпучили на него глаза. Водитель и вовсе, отмахиваясь и отступая, задом выскочил на улицу. Оставшемуся Феде Аркадий принялся пояснять, что это единственная возможность остановить кровотечение, иначе Дима может погибнуть. Федя вначале категорически отказывался, но, когда Аркадий растолковал ему, что только в случае, если Дима останется жив, тот сможет реабилитироваться и доказать, что он ни в чем не виновен, Федя, отчаянно потея в жарко натопленной избе, в конце концов согласился.

Диму надо было сдвинуть на край нары так, чтобы выходное отверстие находилось за краем нары и чтобы шомпол, пройдя сквозь его тело, без помех вышел наружу. Пока Федя не успел передумать, Аркадий начал действовать и поместил шомпол в печку. Затем они вдвоем сдвинули Диму к краю нары и Федя остался его придерживать. Аркадий же лихорадочно соображал, каким образом он сможет просунуть шомпол в раневой канал. В точности угадать направление раневого канала было практически невозможно, ведь в момент выстрела тело Димы находилось в другом положении, чем сейчас. При введении шомпола он мог повредить живые ткани, что, в свою очередь, могло еще больше ухудшить ситуацию. Но другого выхода не оставалось, приходилось действовать на свой страх и риск.

Надев толстые рукавицы, Аркадий вытащил из печки накалившийся докрасна шомпол, к которому прилипли угольные крошки. Поняв, что в таком виде шомпол в рану не введешь, Аркадий сунул шомпол в ведро с водой, затем вновь проспиртованной ватой протер его. Обмотал утолщенный конец шомпола кусочком тряпки и лейкопластыря и, держа шомпол в руках, просунул его вновь в печную дверцу так, чтобы шомпол не касался углей. Все это время Федя, сидя на корточках, удерживал Диму на весу и время от времени поторапливал Аркадия. Шомпол накалился быстро. Аркадий вытащил его из печки и сразу подошел к Диме. Посмотрел на друга, откинул кусок бинта от входной раны, просунул левую руку за спину Дмитрия и нащупал выходное отверстие. После этого, определив примерное направление раневого канала и последний раз взглянув в лицо Димы, он начал осторожно вводить шомпол в отверстие. Сразу запахло паленым мясом. Федя невольно сдвинулся в сторону и от этого сразу передернулось тело Дмитрия. В такой напряженной ситуации этого было достаточно, чтобы Аркадия, который практически никогда ни на кого не повышал голос, вдруг прорвало. Он резко выматерился, но при этом продолжал вводить шомпол в рану. Это сразу привело Федю в чувство, и дальнейшее развитие событий его уже не смущало.

Дима несколько раз дернулся, видать, на большее сил не хватило, и больше не подавал признаков жизни. Когда шомпол вышел через выходное отверстие, а это, в общем-то, заняло буквально несколько секунд, которые для Аркадия и Федора показались бесконечными, вся изба пропахла запахом горелой плоти. Аркадий осторожно вынул шомпол и откинул его в сторону. Вдвоем они сдвинули Диму обратно на нары. Федя сразу же выскочил на улицу, где его стошнило, а Аркадий, сидя рядом с Димой, пытался нащупать у него пульс или найти другие признаки жизни. Пот катился с фельдшера градом, руки тряслись, и в ушах стоял звон. Казалось, что Дима не дышит, а пульс не прощупывается. Аркадий кинулся к стетоскопу и приложил его к левой стороне груди Димы. Услышав редкое, но отчетливое сердцебиение, Аркадий подскочил на ноги, резко заходил по избе, затем выскочил на улицу.

Федя все еще стоял в полусогнутом положении и отдыхивался. Аркадий, захватив пригоршню снега, растер им лицо и шею и только после этого сообщил водителю и Феде, что состояние Димы в норме. Все трое, сидя в машине, покурили, поглядывая в сторону избы так, будто там находится нечто, к чему следует подходить, изрядно подготовившись, а курить там и вовсе нельзя, хотя Дима тоже был заядлым курильщиком. Докурив папиросу до самого мундштука, Аркадий выбросил ее и с выдохом произнес: «Ну, пойдем». Зайдя в избу, Аркадий еще раз послушал сердцебиение раненого и убедился, что из раны кровь не идет. Затем приказал водителю срочно возвращаться в деревню, созвониться еще раз с райцентром и сразу же возвращаться. С водителем он передал записку для врачей райцентра, в котором сообщил о состоянии раненого и проведенных мероприятиях.

Остаток ночи прошел спокойно. Аркадий время от