Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Дима, стреляй!

Поперек дороги стоял сохатый.

Движения Димы стали еще активнее. Застрявшая нога наконец-то выпросталась из стремени, но так резко, что вес тела Димы сразу переместился на левую ногу – теперь уже левая его нога в огромном валенке глубоко влезла в стремя. Дима, торопясь и, как понимается, из-за своего состояния, этого не заметил. Как обычно, перебросив правую ногу через лошадиный круп, он хотел соскочить с седла, но не тут-то было. Левая нога повисла в стремени, и Дима со всего маха шлепнулся спиной в снег. Это обстоятельство не особенно его смутило, и он, чтобы освободить левую ногу, стал пинать стремя правой ногой. Лошади только этого и надо было, и она понесла.

Наметом лошадь выскочила на целину и понеслась в сторону ближних кустов. Дима волоком тащился следом и сквозь мат-перемат пытался криками урезонить своего скакуна. Федя несся на своей лошади следом и тоже пытался успокоить понесшую лошадь. А сохатый, кажется, только посмеивался и как стоял поперек дороги, так с места и не сдвинулся.

Когда Дима вначале пытался соскочить с лошади, он почти успел снять с плеча карабин и при падении ухватил его за ремень, который теперь тащился за ним следом. Пробежав метров двадцать, лошадь в кустах все-таки стала. Дима продолжал висеть на стремени. Федя, не упускавший из виду сохатого, подскочив к Диме, крикнул:

– Отдай ружье!

Тот, барахтаясь в снегу, ухватил карабин за цевье и протянул его Феде прикладом вперед, стволом к себе. Нагнувшись с седла, Федя ухватил карабин и потянул его на себя.

В это время раздался выстрел.

Звук выстрела в морозной тишине был настолько неожиданным и ошеломляющим, что карабин разом выпал из рук Феди и Димы. Сохатого как ветром сдуло, но, что удивительно, лошади даже ухом не повели.

– О-о, айака, ты же в меня выстрелил, – со стоном проговорил Дима.

От этих слов внутри у Феди все похолодело.

– Куда, куда попал? – воскликнул он, соскакивая с лошади.

Дима оставался лежать на спине и с трудом глотал открытым ртом воздух. Федя подскочил, высвободил ногу Димы из стремени и судорожными движениями попытался его усадить. Тот изгибался, дикими от боли и ужаса глазами смотрел на Федю и, хватая ртом воздух, только хрипел. Бормоча что-то, упрашивая Диму не умирать и от отчаяния чуть не плача, Федя изо всех сил приподнял раненого. Понимая, что первым делом надо добраться до избы, он взвалил Диму себе на спину. Тот сразу обмяк. Оставшиеся семьсот-восемьсот метров до избы Федя пробежал, не чуя тяжести тела напарника. Пытаясь впоследствии вспомнить эти события, Федя никак не мог объяснить себе, как он без передышки дотащил Диму на себе до избы. Правда, весил Дима всего чуть побольше пятидесяти килограммов, а Федя считался мужиком далеко не самым слабым в деревне.

Аккуратно положив Диму на кровать и даже не осматривая рану, Федя кинулся разжигать в печке огонь. Дрова были заготовлены заранее, солярка была под рукой, и вскоре в железной печке заполыхал огонь. При свете свечи Федя расстегнул верхнюю одежду раненого и увидел большое пятно крови на правой стороне груди. Перевернув Диму на живот, он убедился, что имеется и выходное отверстие. Прострелено было правое легкое. Дима хрипло дышал, глаза его были закрыты и на слова он не реагировал. Собрав какую возможно чистую одежду, Федя наделал тряпок и подложил их под выходное отверстие и на саму рану. Понятно было, что нужна срочная медицинская помощь, иначе Диму не спасти. Федя решил немедленно ехать в деревню. Подложив в печку большую нерасколотую чурку, чтобы подольше горел огонь, он выскочил на улицу и увидел лошадей, которые сами подошли к избе и стояли возле загона. Усевшись на свою лошаденку, Федя нещадно погнал ее в сторону деревни. Обратный путь занял всего час.

По дороге Федя немного успокоился и пытался сообразить, почему произошел выстрел. Патрон в патронник обычно загоняли перед выстрелом, да и предохранитель должен был обеспечить безопасность. Также он ведь был в рукавицах и поэтому не мог дернуть за спусковой крючок, когда тянул ружье к себе. На ум приходило только одно объяснение. Вероятно, Дима все-таки успел передернуть затвор, или патрон в патроннике оказался намного раньше, выстрел же произошел из-за невидимого в темноте сучка или кустика.

В деревне Федя сразу направился к фельдшеру Аркадию. Тот уже укладывался спать, но, узнав про несчастный случай, тут же кинулся в фельдшерский пункт за инструментами и медикаментами. При этом он приказал Феде позвонить управляющему, чтобы тот дал им автомашину с водителем и позвонил в районную больницу с сообщением о случившемся.

Аркадий знал, что в фельдшерском пункте нет необходимых средств для оказания помощи в таких случаях. Пытаясь сообразить, как выкрутиться из такой ситуации и помочь другу, он собрал в сумку все, что могло понадобиться, и бегом бросился к гаражу. Он подоспел как раз к моменту, когда оттуда выезжал совхозный уазик. Федя уже был в машине.

Спустя два с половиной часа после того, как Федя покинул раненого, машина подъехала к избушке.

Осмотрев Диму, Аркадий сразу же определил, что тот потерял большое количество крови и необходимо переливание, так как сердце в любой момент могло остановиться. Понимая, что крови для переливания нет, а если и найдется, то в этой ситуации он не сможет определить группу и резус-фактор, Аркадий решил воспользоваться услышанным когда-то на лекции во время учебы рассказом старого врача. Тот говорил, что для поддержания артериального давления у потерявшего много крови человека возможно применение подсахаренной кипяченой воды. Но это был риск. Как для раненого, так и для самого Аркадия. Раньше он никогда не слышал, чтобы кто-либо использовал такой метод, поэтому не знал, к каким последствиям это могло привести. Также он понимал всю тяжесть принимаемого им решения: нарушая инструкции, разработанные для таких случаев, он в случае смерти раненого может понести ответственность. Но ситуация складывалась таким образом, что, если он не примет решение немедленно и не начнет действовать, летальный исход неизбежен. А если промедлит с принятием решения, то даже этот, может быть, правильный путь станет уже ненужным. Ведь каждая минута промедления могла привести к необратимым последствиям.

Тогда Аркадий решился.

Он скомандовал Феде и водителю, чтобы те растопили печь до жары и поставили кипятить чайник с наколотым льдом. Сам же начал настраивать инструменты. Вытащил из своей фельдшерской сумки литровую бутыль