Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Помню, – понурила голову Маруся, – но я очень боялась крещения и особенно шамана, когда к нему после батюшки ходила. Когда он камлал – я очень боялась. Он же всё время повторял про аньыы, про грех и что нечисть нас достанет и что сожрут они нас. И сейчас боюсь. Поэтому к батюшке не хожу. Танара же рассердится, когда я туда приду. Вдруг на самом деле нечисть какая нападет? Но крест ношу.

– И я ношу. Все носят. С крестом ведь нет так опасно. А ещё вдруг приедет батюшка и проверит, а на шее креста нет? Ох, рассердится же батюшка. И Танара рассердится, – перекрестилась Мавра.

– Да. Боюсь я их, что шамана, что батюшку.

– Маруся, давай прекратим про них говорить, а то накличем беду.

– Мама, вы о чём это? – послышался тихий голос дочери. – Я только конец вашего разговора успела услышать.

– Наверное, надо дочери всё сказать. Ты правильно говоришь, Маруся.

Привстав со своего места, Мавра подошла к своей дочери, поправила одеяло и устроилась с краю топчана:

– Доченька, мы тут подумали и вот что порешали. Надо звать шамана. Надо изгнать абаасы.

– А разве он у нас есть? Я же тут родилась и выросла. Я не видела абаасы тут.

– Если дети все помирают, то, конечно, есть. Значит, он потом появился, когда ты уже выросла. Не все ведь его видят же, только дети да избранные.

– Но ты же хотела к батюшке, крестить ведь хотела ребенка.

– И это сделаем и шамана позовем, пусть нечистую силу изгонит.

– Но ведь и батюшка может это сделать.

– Батюшка не сможет. Ведь наш абаасы – якутский абаасы. Поэтому для них шаман нужен. Так люди говорят. Батюшка не сможет изгнать местную нечисть. Для них только якут нужен, а именно шаман.

– Фекла, мама-то права. Тут шаман нужен. Теперь я поняла и твердо уверена.

– Ну вот. А то всё повторяла «аньыы» да «аньыы». Я же всегда правильно говорю.

– Мама, вдруг нечисти нету?

– Ну, как нету? Я знаю, что есть. Недавно возле порога остатки ужина оставляла, а утром кытыйах[105] был пуст.

– Так это же Уйбаан встал ночью и съел. Я сама ему подсказала.

– Да? А утром почему не сказала мне?

– Забыла. Да и надобности не было.

– О-о, дьэ, а я всё грешила на нечисть. Но он всё равно есть, я знаю.

– Мавра, а разве можно так громко говорить про него? Он же, наверное, всё слышит. Надо бы тихонько, шепотом, – поглядывая в сторону хотона, проговорила Маруся.

Мавра испуганно зажала рот ладонью и расширенными глазами проследила за взглядом подруги. Дочь, тоже испугавшись, приподнялась на постели и тоже уставилась не мигая в сторону двери в хотон. Оттуда послышался тяжелый выдох, отчего все трое вздрогнули и застыли без слов. Затем послышалась утробная отрыжка старшей коровы.

– Фу ты, напугала. И что ты там такого проглотила, негодница? – вскинулась Мавра и, радостно махая рукой, проговорила: – Маруся, на себя бы посмотрела со стороны. Ха-ха-ха.

– Да ну тебя, Мавра. Сама ведь тоже испугалась. Случайно под себя не сходила? Ха-ха-ха.

– Мама, что вы, как дети? Мне больно, скоро ведь рожать, а вы хохочете.

– У нас все готово, доченька. Вот Маруся будет принимать роды на этот раз. Сегодня она у нас заночует. Да и Уйбаан скоро приедет, наверное, утром рано ведь уехал. Мы с Марусей тут еды наготовили. Шаман приедет, кушать ведь захочет. А ты покушаешь что-нибудь?

– Да. Немного чохоон[106] поела бы.

Стало темнеть. Выделявшееся днем светлым квадратом окно уже давно стемнело. Маруся прилегла отдохнуть в гостевой левый угол, а Мавра без устали суетилась между столом и камельком. Шаман ведь приедет не один, а с помощником, и Уйбаан будет уставший. Захотят хорошо поесть и угощение для духов надо приготовить. Шаман ведь с собой не привезет. При этом время от времени останавливалась и прислушивалась к наружным звукам – вдруг не услышит в суете шума подъезжающих саней? Ведь почетного гостя надлежит встречать на улице. Обидеться может. Тогда и до беды недалеко.

Когда совсем стемнело, послышались скрип полозьев саней и фырканье лошади. Мавра кинулась будить Марусю, поправила на голове платок и платье, затем толкнула тяжелую дверь. Маруся выбежала следом и стала с ней рядом. В санях укутанный в овчинную шубу, так что было видно только лицо, возлежал на сене мужчина с сурово сведенными на переносице бровями. У него в ногах сидел молодой человек в одежде из телячьей шкуры и с завязанными под подбородком ремешками от пыжиковой шапки без козырька, укутанный в заячье одеяло, прислонившись спиной к спине Уйбаана, управлявшего лошадью.

Придерживая подолы своих платьев, женщины подошли к саням и поклоном встретили своего гостя. Молодой человек бодро соскочил с саней и, осторожно распахнув овчинную шубу хозяина, подал ему руку. Тот, не глядя на своего кутуруксут[107] и взглядом осматривая женщин, подал руку и с трудом, с шумными вздохами и выдохами, вынул свое большое тело из теплой норы толстой шубы. Это был высокого роста мужчина, со смуглым до черноты лицом и спрятанными под тяжелыми нависшими веками узкими глазами, одетый в зипун из дорогого материала, на голове шапка из меха рыси и сшитые на русский манер унты из оленьих камусов. В нем каждый бы определил непростого человека.

– Ну, здравствуйте, – басистым голосом приветствовал он хозяйку и её гостью.

– Здравствуй, старец. Пожалуй в наше скромное жилище, – вежливым и совершенно не похожим на себя голосом приветствовала почтенного человека Мавра.

Когда она ухватилась за дверную ручку, помощник её оттеснил и сам распахнул двери, затем прошел вовнутрь следом за своим хозяином. Женщины зашли только после них.

Уйбаан с трудом выпрямил окоченевшие ноги, выпрямил затекшую спину и с трудом вылез из саней. Скудная одежда из телячьей шкуры плохо помогала при сильных морозах. Собираясь распрячь лошадь, стал снимать узду, в это время из балагана выглянул помощник шамана и крикнул:

– Уйбаан, не торопись! Не распрягай! Мы долго не будем.

– Как это? Ээ, чэ, ладно. Понял.

Балаган сразу стал маленьким и тесным. Фекла приподнялась на кровати, опустила ноги и испуганными глазами разглядывала вошедших. Главный гость уставился на неё немигающим взглядом, затем оглядел дом, всех присутствующих и закрыл глаза. Все в ожидании уставились на него и замерли на своих местах. Не открывая глаз, он скинул с себя утепленный зипун и снял шапку, которые подхватил помощник. После