Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

бутылка водки. «Вот, наверное, с чего надо было начать», – подумал он. Молча встал, подошел к сейфу, открыл его и вытащил бутылку. Прихватил два стакана и, пододвинув стул поближе к Сорокину, уселся напротив него. За всеми манипуляциями Семена, дружно поворачивая головы следом за ним, Филиппов и Сорокин наблюдали подозрительно, внимательными расширившимися глазами.

Семен молча налил по полстакана и протянул каждому:

– Похмелитесь, мужики.

Сорокин и Филиппов молча переглянулись, затем Филиппов, сглотнув слюну, промолвил:

– Подставить хочешь, начальник? Мы с «кумом» не пьем, в хате народ не поймет.

– Перестань, никакой подставы нет. Сейчас выпьете, похмелитесь, а потом топайте себе на все четыре стороны.

– Начальник, так не бывает. У меня две ходки, а у Сороки уже три. Нас не проведешь.

В это время открылась дверь, и в кабинет вошел Герасимов:

– О-о, гуляете? А почему без меня? А ну, налей мне сюда. – Сказав это, он ухватил с подоконника первый попавшийся стакан, сдул с него какую-то невидимую пыль и подставил под горлышко бутылки.

– А теперь, мужики, дружно взяли стаканы в руки и выпили со мной, – произнес Герасимов тоном, не терпящим возражений. – Отказ не принимается, или я подумаю, что вам западло выпить со мной. – В конце речь Герасимова приняла угрожающую тональность. Семен так и не понял, что подействовало больше: или желание похмелиться, или же приглашение Герасимова. Первым стакан ухватил Сорокин и молча уставился на Филиппова. Тот тоже недолго думал, но взял стакан в руки степенно, как бы делая уступку. Герасимов протянул руку со стаканом, стукнулся с каждым, выпил налитое залпом и уставился на мужиков. Те, искоса глянув друг на друга, выпили. Герасимов взял из рук Семена бутылку и остаток разлил по стаканам.

– За что пьем, начальник? – спросил Сорокин.

– За ваше освобождение, – ответил Герасимов.

– Я за свое освобождение уже пил, неделю гулял. Сейчас, видать, за возвращение домой надо пить, – промолвил Сорокин.

– Ну хорошо, давайте за возвращение домой, – сказал Герасимов и, снова стукнувшись стаканом, все выпил залпом, а когда Филиппов и Сорокин тоже выпили, добавил: – ты, Сорокин, домой на квартал, а ты, Филиппов, в Ленск.

– Начальник, ты же мужик серьезный, зачем над сидельцами измываться? – не унимался Сорокин.

– Семен, покажи им постановление следователя да толково объясни им его, – приказал Герасимов и, угостив всех сигаретами, сам тоже закурил.

Семен вытащил из папки постановление следователя и, дав прочитать его Филиппову и Сорокину, стал им все разъяснять. Осоловевшие от выпитого, они мало что поняли из его объяснений, по несколько раз перечитывали написанное и никак не могли постичь до конца смысл постановления. Единственное, как понял Семен, что смогли разобрать бывшие сидельцы, это то, что уголовное дело прекращается. Поняв это, они разом загомонили, попросили закурить и, видать, решили основательно потолковать на эту тему с операми. Но они не знали Герасимова. Увидев просветлевшие хмельные лица своих бывших клиентов, Герасимов вскочил на ноги и, показывая Филиппову и Сорокину, что надо подниматься, проговорил:

– А теперь, господа бывшие сидельцы, попрошу на улицу.

Семен вышел из кабинета первым, за ним мужики, следом Герасимов.

Встав на крыльце, Герасимов хлопнул каждого из мужиков по плечу, подтолкнул их и сказал:

– Всё, свободны, нам больше не попадайтесь.

Филиппов и Сорокин нехотя спустились с крыльца, все время с подозрением поглядывая на оперов:

– А вы стрелять не будете?

Вопрос Сорокина прозвучал как стоп-сигнал для Филиппова, который, резко остановившись и с опаской посматривая на пистолеты под мышками оперов, обратился к Сорокину:

– Сорока, это подстава: отойдем, и они начнут палить, а затем спишут на побег – и хана нам.

Теперь уже не выдержал Семен. Соскочив с крыльца и подталкивая подозрительных бывших зэков, стал их подгонять словами:

– Пошли отсюда по-быстрому, не то передумаем – хуже будет!

Вначале как бы по принуждению, а затем постепенно ускоряя ход, все время оглядываясь на крыльцо и о чем-то между собой возбужденно переговариваясь, Филиппов и Сорокин скрылись за углом.

Опера, немного постояв на крыльце, зашли в здание отдела. Работы был непочатый край.

Фельдшер

В большом энциклопедическом словаре «фельдшер» определен как «медицинский работник со средним специальным образованием, имеющий право самостоятельно оказывать первую медицинскую и доврачебную помощь на фельдшерско-акушерском пункте».

Само слово «фельдшер» имеет немецкие корни. Так в средние века в Германии называли врача, который лечил раненых во время военных походов. В настоящее время некоторые жители городов, не сталкивавшиеся с деятельностью фельдшеров, считают, что таких медицинских работников в современной России вовсе не существует.

Между тем в отдаленных деревнях и селах фельдшер – человек нужный, необходимый, востребованный и чуть ли не член каждой семьи. Фельдшер в деревне и в настоящее время и в былые времена – это не просто представитель медицины, но и советчик, внимательный слушатель, которому можно рассказать практически все свои личные и семейные проблемы, человек, который знает все деревенские новости из первых рук. Именно фельдшер в деревне принимает роды, а значит, он – первый, с кем встречается новорожденный. Фельдшер чаще всего присутствует и при умирающих, а значит, он – еще и последний, с кем видится человек перед смертью. Каким бы он ни был, этот представитель официальной медицины, в деревне он всегда пользовался и пользуется заслуженным авторитетом.

Я расскажу про один-единственный случай, который, на мой взгляд, в должной мере характеризует моего героя и как человека, и как одного из ярких представителей всей плеяды сельских медработников. Этот случай, наверное, при должном отношении к оценке его итогов мог бы попасть в различные учебные пособия по оказанию экстренной медицинской помощи. Но, может, я и ошибаюсь. Описанное ниже происшествие имело место быть, хотя, описывая его, я и позволил себе некоторое художественное фантазирование, которое, на мой взгляд, только улучшает сухое констатирование фактов, не искажая их сути.

В одной деревеньке, затерявшейся на бескрайних просторах Якутии, расположенной в сотне километров от ближайшей круглогодичной дороги, признаваемой собственно «круглогодичной» только местными жителями, до недавнего времени жил фельдшер по имени Аркадий. Деревня эта настолько далеко и глубоко увязла в тайге, что добраться до нее в иное, кроме как зимой, время года – а именно весной, летом и осенью – возможно было, только приложив немало труда, усилий и даже смекалки. И, как вы сами понимаете, снабжение фельдшерского пункта было аналогичным состоянию описанной выше дороги.

Аркадий попал в эту деревню по направлению еще в советские времена после окончания Якутского медицинского училища холостым молодым человеком. В скором времени он женился, обзавелся небольшим и очень