История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

или не экономить – вот вопрос, на который западные общества, сталкиваясь с существованием очень богатых и особенно сверхбогатых людей, никогда не могли дать четкого ответа. Обсуждение природы этой социальной головоломки, основные черты которой удивительно устойчивы во времени и которая и сегодня остается весьма деликатной проблемой, является одной из ключевых целей этой главы.

Потребительские установки богатых людей. От (относительной) умеренности Средневековья к демонстративному потреблению

Быть богатым – значит, помимо прочего, вести себя соответствующим образом и тратить деньги так, как это делают богатые люди. Поскольку богатые составляют некую статусную группу, им приходится вести определенный образ жизни2. Со времен Средневековья и до XIX века, когда сближение с дворянством и вхождение в него было главной целью европейских новых богачей, желаемый образ жизни и был смоделирован по образцу дворянского. Это привело к защитной реакции со стороны старой знати: то, сколько денег могли потратить богатые выскочки, значило меньше, чем то, каким образом они их тратили. Много боли и унижения принесли богачам в доиндустриальный период вкус и культура нуворишей; традиции были постепенно отброшены, когда баланс экономической мощи все больше склонялся в сторону буржуазной составляющей общества, и по всему Западу начали появляться богатые аристократии, которые больше не нуждались в одобрении со стороны старого дворянства.

Взаимосвязь между богатством и знатностью, подробно обсуждавшаяся в главе 3, – это полезная отправная точка для изучения потребительских привычек богатых. Это фактически важнейшая особенность средневековых обществ, которая сохранилась и в более поздние эпохи: если знать благодаря своему общепризнанному формальному статусу имела право на привилегированный доступ к материальным ресурсам (все в большей степени получаемым по наследству) и на более роскошный образ жизни, чем у простолюдинов, то за богатыми простолюдинами такого права не признавалось. Происходившее примерно с XIII века под воздействием средневековой коммерческой революции постепенное выделение нетитулованных богачей в особую категорию привело к общественному возмущению их неоправданной роскошью. Этот процесс был более очевидным в самых богатых странах Европы, например в Италии, и о нем свидетельствовали различного рода социальные реакции. Не случайно святой Франциск на рубеже XIII века начал проповедовать добродетели образа жизни в материальной бедности (в этом вопросе он отошел от более ранних проповедников, среди которых был популяризатор цистерцианского монашеского ордена Бернард Клервоский, который говорил о бедности «в духе», то есть о духовном настрое), притом что сам происходил из богатой купеческой семьи из Ассизи3. Показательно, что примерно с того же периода мы наблюдаем появление городских правил, направленных на уточнение рамок, в пределах которых лица, принадлежащие к различным социальным слоям, должны были поддерживать свои видимые расходы. Нормативные акты такого рода обычно называют сумптуарными законами, или законами о роскоши.

В том достаточно законченном виде, который они приобрели уже к XV веку, законы о роскоши недвусмысленно предлагали иерархическую классификацию общества, в которой законный уровень потребления и количество богатства, которое можно было демонстрировать, зависели от социального положения. В итальянском городе Болонья в середине XV века группа, состоявшая из рыцарей, «врачей» и благородных людей (к последним принадлежали члены старинных родов, которые по крайней мере 30 лет не занимались никаким «искусством»), имели право на самую дорогую и богато украшенную одежду. Только членам четырех самых престижных гильдий (Arti Maggiori) – нотариусам, менялам, драпировщикам и шелкопрядильщикам (последним двум при условии, что данное лицо не занималось ручным трудом) – разрешался аналогичный уровень роскоши, хотя уже с некоторыми исключениями, такими как запрет на ношение женщинами шелка. Ниже этого высокого уровня запреты ужесточались4. По всей Европе законы о роскоши накладывали ограничения не только на драгоценные предметы, которыми можно было владеть и выставлять напоказ, но и на суммы, которые можно было потратить на организацию мероприятий, в том числе по особым случаям, таким как бракосочетание или крещение. Например, в случае крещения сумптуарные законы определяли, разрешается ли устраивать торжество дома после этого мероприятия, а если да, то сколько гостей можно пригласить, какие блюда подавать и в каком количестве; устанавливалась приемлемая стоимость подарков от родителей и крестных, а также максимальное количество участников процессии, сопровождающей новорожденного в церковь, требования к их одежде и т. д5.

Законы о роскоши должны были воспитывать дисциплину в обществе6. И все же было бы ошибочно считать их непреодолимым препятствием для обильного потребления предметов роскоши и демонстрации своего богатства. Это происходило не столько потому, что сумптуарные законы в целом не соблюдались – недавние исследования показали, что во многих исторических ситуациях государственные органы прилагали много усилий для достижения этой цели, – сколько потому, что для тех, кто все-таки хотел превысить ограничения, был открыт другой путь: заплатить штраф и поступать по-своему. Так что законы о роскоши больше напоминают налог на высокий уровень потребления, который, конечно, многие богатые домохозяйства были вполне готовы уплатить. Хотя есть сведения, что по крайней мере в некоторых случаях уравнительные намерения выражались достаточно явно – как во французском городе Монпелье, где нарушители закона о роскоши, введенного в 1255 году, были обязаны заплатить штраф в размере 1000 кирпичей для восстановления городских стен. В итальянских городах Фаэнца и Римини штрафы с богатых за предметы роскоши шли на пожертвования в Монте-ди-Пьета – государственное учреждение, предоставлявшее потребительские кредиты беднейшим слоям общества, а в Парме доходы от штрафов передавались больнице Мизерикордии7.

Можно утверждать, что законы о роскоши характерны для социумов, в корне отличных от современных – «потребительских», в том смысле, что в них придается высокая ценность процессу потребления и достигается исторически беспрецедентный уровень потребления. И все же возникает соблазн провести некоторые сравнения, поскольку склонность нарушать правила и поступать по-своему, отделываясь за это штрафом, явно никуда не исчезла из сознания многих богатых и особенно сверхбогатых людей. Возьмем, к примеру, свадебную вечеринку, устроенную одним из соучредителей файлообменной сети Napster Шоном Паркером в 2013 году в Биг-Суре, Калифорния. Его 364 гостя ждал кемпинг, где была возведена имитация разрушенного каменного замка с римскими колоннами, мостами, искусственным прудом, водопадами и так далее. Эта архитектурная стилизация не получила надлежащего разрешения (вечеринка проходила в экологически охраняемой зоне), но Паркер легко мог позволить себе заплатить последующий штраф в размере двух с половиной миллионов долларов. В конце концов, он уже потратил около 10 миллионов на саму свадьбу8.

Какова бы ни была их реальная природа, европейские законы о роскоши оказались неспособны предотвратить распространение предметов роскоши и внешней демонстрации богатства среди богатевших экономических элит. В итоге к началу XX века остатки европейской знати утратили практически всякую надежду отличаться от выскочек утонченным стилем потребления и лучшим пониманием моды. Напротив, в таких странах, как Франция, некоторая умеренность в потреблении и добровольное ограничение демонстрации богатства (например, фамильных драгоценностей)«подходящими»