Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

сильного шторма прошлой ночью и сегодня утром. Бизань-мачта получила сильный удар и погнута у партнерсов и в других местах; грот-рей тоже погнут. Грот, грот-марсель, штормовые стаксели на фок- и бизань-мачтах были разорваны на куски; сорвало один из вант-путенсов на грот-руслене правого борта; судно так сильно страдало от волнения и принимало больше воды, чем могли откачать насосы, что для безопасности корабля было абсолютно необходимым отправиться в данный порт, куда я прибыл к полудню.

Имею честь приложить к письму перечень полученных судном повреждений и копию вахтенного журнала с момента получения вашего последнего сигнала.

Остаюсь вашим покорным слугой, милорд,

Журнал "Беллоны"

16 часов. Сильный бриз со значительным волнением. Легли на другой галс согласно полученному сигналу. Потеряли из виду эскадру из-за постоянных сильных шквалов. Заметили неизвестное судно, преследующее британский бриг в десяти километрах на запад-юго-запад; преследовали и захватили его, это был фрегат "Два брата" из Лорьяна, капер с 28 двенадцатифунтовыми пушками и 2 39-фунтовыми карронадами, экипаж 174 человека, капитан Дюмануа. Отправили приз в Фалмут (ценный груз, так как французы перед этим захватили два торговых судна, направлявшихся домой из Гвинеи с золотым песком и слоновой костью, и шняву, недавно вышедшую в Лиссабон с корабельными припасами). В половине одиннадцатого поднялся ураганный ветер с сильными шквалами: снесло грота-брас правого борта и шкот левого борта грот-марселя; парус разорвало в клочья; поставили штормовые грота- и фока-стаксели.

17 часов. В половине седьмого с реев сорвало штормовые бизань- и фока-стаксели; сильные порывы ветра, постоянно менявшего направление. В восемь часов пришлось затопить нижнюю палубу; судно сильно болтало, вода в трюме поднялась на пятнадцать сантиметров. В четверть девятого плотник доложил, что бизань-мачта погнулась из-за того, что не выдержали оттяжки гафеля. В половине девятого с левого борта налетел шквал, пробивший одиннадцать портов главной орудийной палубы, которую наполовину затопило, и снесший переборки кают-компании.

В восемь часов сильнейший ветер с жестокими шквалами. Сорвало вант-путенс передних грот-вант. Привелись к ветру с зарифленным марселем. Заметили линейный корабль, стоявший носом к югу, обрывки парусов развевались на реях.

Капитан Джек Обри

Джек перечитал свое письмо и понял, что две части не совсем согласованы; но он очень устал и слишком плохо соображал, чтобы разбираться еще и с этим, поэтому посыпал лист песком, сложил, надписал адрес и запечатал. Они с Хардингом уже позаботились о переходе матросов "Беллоны" на другие суда, а те немногие офицеры и мичманы, которые решили не пытаться спать в том, что осталось от их кают, нашли себе жилье. Все, что ему теперь нужно было сделать, – это отнести это письмо Риду или Кэллоу (они сменяли друг друга на борту "Рингла") и приказать, чтобы его доставили в Уэсан. Но, запечатав письмо, он хлопнул себя ладонью по лбу и снова развернул его, добавив:

"Милорд,

Я посылаю вам это письмо со своим тендером, но сейчас я так отупел после ночного шторма, что забыл попросить вас быть столь любезным и отослать его обратно, как только вы сочтете это удобным. Как известно вашей светлости, у меня назначена встреча в следующее новолуние; и если к тому времени ремонт "Беллоны" не удастся завершить, я бы хотел прибыть в назначенное место на "Рингле", ведь никакое другое судно не подошло бы лучше для этой цели".

Джек снова запечатал письмо, обжег пальцы о воск, и досада и раздражение, наконец, прорвались наружу, и он воскликнул:

– Будь оно все проклято!

– Это вы, сэр? – спросил Хардинг, заглядывая в дверь. – Я думал, вы уже давно сошли на берег и спите в "Георге".

– Нет, сначала я должен был написать адмиралу, а теперь я должен отнести письмо на "Рингл", чтобы его доставили. Но потом я буду спать, клянусь Богом, спать, как младенец, а после обеда отправлюсь на несколько дней в Вулкомб по срочным семейным делам. До понедельника верфь не начнет никаких важных работ, но даже если и начнет, вы не хуже меня знаете о том, какой ремонт нужен кораблю.

– Давайте мне письмо, сэр; я о нем позабочусь. Чем скорее вы окажетесь в постели, тем лучше, тем более что вам потом в дорогу. Нет ничего лучше хорошего сна, Бог свидетель. Я сам лягу через двадцать минут. До свиданья, сэр, выспитесь хорошенько, и вы проснетесь другим человеком.

Джек спал в ванне, спал до полудня в своей постели в "Георге", спал в почтовой карете, которая везла его в Вулкомб с такой скоростью, что это была бы самая быстрая поездка, которую он когда-либо совершал из Плимута, если бы не выскочившая чека колесной оси, из-за которой соответствующее колесо соскочило и с огромной скоростью покатилось по дороге, в то время как экипаж съехал в кювет, довольно мягко остановившись в заполненной водой канаве. Это произошло недалеко от Элтона, деревни, расположенной менее чем в десяти километрах от дома; но к тому времени, когда карета, колесо, лошадь, багаж и форейтор заняли свои места, уже стемнело, и Джек решил переночевать в "Кросс-Киз", гостинице, которую держал бывший боцман. Здесь он отлично поужинал и снова спал глубоким сном, пока его, совершенно отдохнувшего, не разбудил первый рассвет. Он действительно проснулся другим человеком, – нельзя сказать, что веселым, но на удивление жизнерадостным. Карета еще не была готова, – с колесом было работы еще на несколько часов, – но нашлась приличная лошадь, и, позавтракав пораньше, он вскочил в седло и отправился в путь, едва солнце поднялось над холмом Элтон.

Он почти не помнил, о чем думал, когда въезжал на конюшенный двор, но первой неприятной неожиданностью для него был вид его дочери Шарлотты, которая стала еще более длинноногой, чем когда он видел ее в последний раз. Она стояла в дверях кухни и пристально смотрела на него, но в ее лице не было никакого удовольствия; она крикнула в глубь дома, предположительно сестре: "Это папа" и исчезла.

Однако, как только Джек передал лошадь Хардингу, к нему выбежал Джордж и поздоровался с обычным дружелюбием:

– Доброе утро, сэр, как поживаете?

– И тебе доброго утра, дорогой Джордж. А где твоя мама?

– Они еще не спустились, сэр. Думаю, они наверху пьют чай. О, сэр, если бы вы приехали на пять минут раньше, то увидели бы новую карету кузины Дианы. Она такая красивая! Они с миссис Оукс и Бригитой поехали в Лайм. Я так их люблю.

Он, спеша, поднялся по лестнице, ступеньки которой скрипели под его весом. Окна