Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Стало быть, молитву Господню знаешь?

– Отче наш, иже еси…

Бабка вздохнула и перебила:

– Грамота – это хорошо, но заглавное, чтоб в голове разум светлый имелся, бывает, и грамотный, а в западню такую попадёт, завлечёт лукавый, что и выбраться мочи нет. – Вскинула очи наверх угла избушки (по привычке полагая, там образа), перекрестилась и вновь Никите: – Встанешь окончательно на ноги, недуг уйдёт, так пролистай дни ушедшие, осмысли жизнь и наперёд заповедь в голову вложи: бережёного человека Бог бережёт, а дурного чёрт приберёт. Сторонись худого человека, всяк идол в них сидит и гадость точит. Завсегда перво-наперво крепко подумай, прежде чем бить об заклад с кем-либо.

– Убедился в этом, пришлось. Где ж такого сразу разберёшь, на лбу не написано, с открытым сердцем к иному, а у него змея за душой спрятана, шипит и укусить норовит. Мне б выкарабкаться, одолеть недуг, а там разберусь, почто в такой водоворот попал. Заговор и трава-то помогут?

– Чу, так вслух не говори, не выражай сомнения. Испокон веков ещё старцы и их потомки исцелялись, оттого и дошло до дней нашенских. А про то, как распознать человека недоброго, так своя душа тебе подскажет, почаще прислушивайся к сердечку и Отче наш не забывай читать поутру и прежде чем ко сну отходить.

– Спасибо Лукерья Прокопьевна, душа у вас добрая, – слегка простонав, промолвил Никита.

– Оклемаешься, тогда и спасибо скажешь, а пока довольно напрягаться, не изнуряй речами себя, усни, отдых боле сил придаст.

– А когда этот день – Ивана Купала?

– Завсегда был двадцать четвёртым от начала июня, сёдня двадцать перший день, вот и считай, да не просчитайся. Отвар мой пей по шкалику утром, в обед и вечером. Вернусь через три дня с Демьяном, проведаем.

– Чем же вы живёте, одна?

– Кому в чём благо окажу, поднесут чего, тому и радуюсь, да землица кормит, пока силы в руках не иссякли, Демьян помогает, дай бог ему здоровьица. Много ль мне надо, старая я ужо, дед часто во сне приходит, видно, скучает. – Бабка вздохнула и перекрестилась, обратившись в небеса. – Как приду, заварю зверобой с травой наговоренной, пошепчу над тобой, и про хворобу завсегда забудешь.

– Это тебе съестное на три дня, отлёживайся, вернёмся, так донесу харчи и в дорогу проводим. – Демьян положил на стол котомку.

Караваев и Лукерья Прокопьевна пришли, как и обещали, в день Ивана Купалы. Было предобеденное время. До их прихода Никита прилёг и уснул. Вошли в зимовье, Никита крепко спал и не услышал скрип двери зимовья, однако метался, лёжа на нарах, выл, вероятно, его что-то встревожило, тут встрепенулся и проснулся, открыл глаза, увидел уже знакомых ему людей.

– Ты чего, парень, привиделось чего? – поинтересовался Караваев.

– Привиделось. – Рукой смахнул пот со лба.

– Чего видел-то? – спросила Лукерья Прокопьевна.

– Странный сон…

– И всё же?

Никита сел на нары, присели и вошедшие.

– Будто предстал я перед Богом. Тот одет в белом одеянии, вокруг головы светится нимб, глядит строго. И всё это высоко над облаками, сквозь их просветы видна земля, много рек и озёр, а вокруг зелёная тайга, ну, точь-в-точь нашенская. Но вниз я не смотрю – дух захватывает, а созерцаю Бога, удивлённо и пристально. Стоял молча, ошеломлённый неожиданностью встречи. А Господь ласково говорит: «Знаю, почто маешься, раб божий, ведомы мне твои хлопоты. Знаю, коришь меня, ввергнутый в несчастье, не вызволяю тебя из беды и врагов твоих не караю. Так?» Отвечаю ему с волнением и тихо, даже себя не слышал, вроде как шептал, потом громче: «Господи, да как же жить при такой несправедливости? – говорю. – Оклеветали изверги, в опалу попал, аж выхода нет, ноет душа, на части разрывается, а бессилен, как изменить? Прости меня за слова, в твою сторону сказанные, не со зла, а от безысходности рассуждал». Бог обратил ладонь правой руки в мою сторону и сказал, глядя прямо в глаза: «Уймётся твоё сердце, перетерпи, выстрадай. Но, когда придёт твой день избавления от зла, ты не должен пропустить тот час, должен быть там вовремя, так поспешай, и разум твой не помутневший подскажет, как поступить, и вороны, что кружили, сломают крылья и канут в бездну». Сказал и стал удаляться. Я же спохватился и громко спросил: «Господь, вразуми, какой день, какой час я не должен пропустить, где я должен быть вовремя?» Но Бог продолжал удаляться и не оборачивался, вроде как не слышал мой голос, начал исчезать с поля зрения. Тогда я в отчаянии закричал ему вслед: «Господь! Так разъясни сказанное!» Хочу кинуться за ним, а ноги не слушаются, хотя усилия прилагал неимоверные, а он исчез, так ничего и не пояснил. Тут и проснулся.

– То-то встрепенулся, прежде чем глаза открыл, а я уж думал, не хвора ли снова подползла. – Караваев улыбнулся. – Всякое, бывает, приснится, иной раз такое, диву даёшься.

– То сон непростой, в ём смысл заложен, а каков, трудно разгадать, одно, думаю, недурной, выгодный. – Лукерья Прокопьевна на мгновение задумалась, но тут же проговорила: – Ладно, время тебе покажет, пришли не сны разгадывать, а по делу, к тому же вижу, выглядишь в бодрости.

Демьян с плеч снял котомку, развязал и выложил содержимое на стол в землянке.

– Это обещанная провизия, самая потребная: соль, сухари, вяленое мясо и рыба, сало солёное шматок, а это завёрнутые в тряпицу два десятка гвоздей, коробушка спичек.

– Спасибо, спички имеются, а остальное – прямо выручка! – обрадовался продуктам Никита.

– Лишними не будут, сложишь всё в котомку ту, что оставил тебе давеча, теперь она твоя. А это, – Демьян подал котелок, – в нём рыбацкая вещица – гостинец, малой котелок и старенький, но послужит чаю вскипятить, а жерлица с жилкой и крючком для ловли рыбы. Речек в дороге много, так голодным не останешься. – Демьян со вторых нар свернул плотно оленью подстилку, обвязал кожаным шнуром со словами: – С собой прихватишь, не дело – на сырой земле ночи проводить, шкура выделанная и легка для путника.

– А гвозди к чему?

– Через Чую и Витим придётся переплавляться, так применительно скрепить лесины или весло смастерить пригодятся, где вбить.

– Да как же мне пред вами низко кланяться, люди добрые? – благодарно Никита принимал приношения.

– Словом добрым вспоминать будешь, Господь услышит, в чём другом и нам поможет, – ответила Лукерья Прокопьевна. – Давай сюда зверобой, заварю напиток обещанный, выпьешь чарку сегодня и две завтра – и ступай с Богом.

– Мой совет тебе,